— Погодите, — прищурился Солано. — Не вы ли тот самый англичанин, которого парагвайская стража схватила на Бермехо и упекла на пожизненное по приказу Франсии?
— Да, — удивлённо подтвердил гость. — А откуда вы это знаете?
— Передаю вам привет от одного из ваших спутников — дона Симона. Помните такого?
— Конечно! — воскликнул Крессол. — А где вы его видели? Он свободен? Он здесь, в Парагвае?
— Нет. Он сейчас живёт в Лиме. Ему повезло чуть больше, чем вам. Его освободил и отпустил сам Франсия. Я о вас от него слышал.
— Чудны дела твои, Господи!
— Воистину, — чуть скучающим тоном вклинился Санчес. — Уважаемый сеньор Крессол принял назначение главой дипломатической миссии в США. Именно он будет официальным лицом Парагвая в диалоге с властями. А сеньор Юджин Виктор Дебс, — секретарь теперь обращался к Крессолу, — наделён полномочиями по подбору персонала и покупке нужных для Парагвая производств. Его мнение по этому вопросу будет определяющим.
— Да? — с сомнением оглядел Солано будущий начальник. — А вы не слишком молоды для столь ответственной миссии?
— У меня достаточно опыта и кругозора, мистер Крессол, — ответил Солано на английском, а потом добавил на французском, — У вас будет возможность в этом убедиться.
Санчес недоумённо посмотрел на Солано и поспешил добавить:
— Сеньор Лопес целиком и полностью доверяет мистеру Дебсу. У вас совершенно разные задачи. Сеньор Лопес надеется, что вы будете эффективно работать вместе.
— Приложу все силы, — кивнул Солано.
— Несомненно, — почти синхронно произнёс Крессол.
— Да ниспошлёт вам Господь удачу на вашем пути, — подытожил секретарь.
К третьему февраля Солано выкрасил хной волосы в рыжий цвет и обзавёлся накладной бородой и усами.
«Теперь меня и родная мать не узнает», — размышлял Солано, глядя на результат своих усилий в мутное зеркало в доме директора эстансии.
И она действительно не узнала. Солано близко наблюдал супружескую пару Лопесов перед началом мероприятия. Они оба общались с каким-то лысым, как коленка, доминиканским монахом.
До начала конгресса было ещё несколько часов, и Солано погулял по Асунсьону. Город вызывал разочарование. Это была большая деревня, застывшая между колониальным прошлым и неуклюжими попытками модернизации. Дома, больше похожие на хижины, жались к грунтовым дорогам, которые после дождя превращались в непроходимые болота. Лишь кое-где напомоминали о цивилизации тротуары — грубо расколотые брёвна, уложенные вдоль улиц.
При всём этом город был не так уж и мал. Численность жителей в нём переваливала за десять тысяч. Очень неприятно поразила Солано повальная привычка парагвайских детей к курению. Дымили дети лет с шести-семи. Даже девочки. И никто не обращал на это внимания, воспринимая как норму.