— А когда едем?
— Я рассчитывал, что сразу после конгресса. Но в связи с внутренним займом придётся отложить отъезд минимум на месяц. То есть стартуете в начале марта. Да и то, только миссии в США и Бразилию. Остальные чуток подождут.
— И каким маршрутом?
— От Асунсьона до Корриентеса на барке. Оттуда обозом до Конкордии — дней десять-двенадцать. Там кораблём или сразу в Рио, или через Монтевидео. Это как брат Хосе договорится. Груз немалый. Минимум три тонелады серебра (1).
— А как просто было в двадцать первом веке, — вздохнул Солано. — Мгновенные банковские переводы любых сумм по всему миру за мизерный процент. А тут каких-то жалких сто тысяч песо тащить быками на пяти повозках по разбитым дорогам. Кошмар!
— Все так живут. Можно, конечно, и сейчас воспользоваться переводами банкирских домов. Я уже выяснял. Ротшильды в Рио охотно примут серебро в обмен на вексель. Но минимум десять процентов от суммы придётся им за это отдать.
— Жадные твари! — выругался Солано, органически не переваривавший банкиров вообще и Ротшильдов в частности. — Чёртовы паразиты!
Карлос молча развёл руками.
— Я тебе с собой ещё одну сумму дам, — продолжил он. — Ту самую, что Патиньо в доме Франсии спрятал. Я её так и не оприходовал в казну. Это у тебя будет фонд на дачу взяток. Ведь без этого обойтись не получится.
Солано кивнул. Коррупция была нормой жизни во все времена.
— Деньги миссии подотчётны, а с этим серебром поступай по своему усмотрению.
— Спасибо, отец. Всё на благо Парагвая.
— И семьи, — добавил Карлос, погрозив пальцем.
(1) В XIX веке в Парагвае использовались старые кастильские меры веса и объёма. Тонелада (tonelada) ≈ 920 кг. Монета в один песо весила 27.5 грамма. Сто тысяч песо монетой это 2 750 кг. То есть примерно три тонелады.
По-хорошему, Солано следовало подождать готовности миссии в старом доме в Росарио. Но как можно было удержаться и не присутствовать на историческом событии? Как не погулять по Асунсьону, который не забыл ещё власть Хосе Гаспара Родригеса де Франсии? Поэтому в Асунсьон с Карлосом Лопесом отплыл не только Чуди, но и он сам.
В отличие от натуралиста, Солано высадился не в городе, а на той самой коневодческой эстансии на противоположном берегу Рио-Парагвай, с которой и начался год назад анабазис Франсиско Солано Лопеса. Там пришлось провести целый день. Впрочем, было не скучно. Карл, Рамон и Фелипе устроили маленький праздник в честь «их друга Юджина».
На следующий день приплыл секретарь отца — Доминго Санчес. Он привёз приличную одежду, средства для маскировки внешности и гостя, который представился как Люк Крессол.