— Как интересно! — воскликнул Кальво. — Назвал ли он имя будущего понтифика?
— Нет. Сослался на незнание, — развёл руками Базилио. — Но он сообщил, что именно этот понтифик провозгласит догмат о непорочном зачатии Девы Марии. И случится это в 1854 году.
— Интересно, интересно. Слуга нечистого смешивает правду с ложью, — Кальво подтянул к себе пачку бумаги.
— Я не слишком много времени уделял этим расспросам, — виновато развёл руками Базилио. — Моя цель была изгнать его из несчастного племянника. В какой-то момент случилось так, что разум отрока померк. После этого он уже ничего не отвечал ни при каких расспросах.
Отец Кальво осуждающе покачал головой.
— Экзорцизм — не поле для экспериментов. Как говорил святой Августин, «намерения наши могут быть прекрасны, но поступки наши оказываются пагубны». Так чем же всё это закончилось?
— В декабре за сыном приехал сам Карлос и увёз его. С того момента я Франциско больше не видел. Знаю, что он некоторое время жил в доме отца, а потом внезапно исчез. По словам Карлоса, он уехал в Европу на лечение. Выходит, что брат всем солгал?
Отец Кальво задумчиво покивал, подтверждая вывод.
— Кстати, Патиньо был похищен из тюрьмы примерно в это же время, — продолжил Базилио. — Получается, что Карлос и в этом замешан? Он же был его защитником на суде.
— Да, брат мой. Путь того, кто вступает в сделку с нечистым, всегда отмечен преступлениями. Брат твой впустил тьму в свой дом, — тихо произнёс Кальво. — Ты говорил с ним после этого?
Базилио тяжело вздохнул.
— Увы. Он избегает общения со мной. А на семейных торжествах он вежлив, но замкнут, как и его супруга.
— Найди путь к его душе. Восстанови доверительные отношения. Держи этого отступника ближе к сердцу. Нам надо знать всё о происходящем внутри этой семьи. Это вопрос безопасности нашей Матери Церкви и всего христианского мира. Я и сам постараюсь познакомиться с отцом одержимого.
— Ему не стоит знать о вашей миссии, — нахмурился Базилио.
— Разумеется, брат мой. Разумеется. Он ничего не узнает.
— Мне нужны документы, отец, — сказал Солано, когда «мулоход» развернулся в обратный путь. — Подлинные для Франциско, и на имя Юджина Виктора Дебса. Оба с датой рождения на двадцать первый год.
— Совершеннолетний, значит, — усмехнулся Карлос. — И незаконно рождённый к тому же.
Солано с такой иронией взглянул на отца, намекая на сомнительные обстоятельства его официального рождения, что Лопес-старший отмахнулся.
— Сделаю я тебе документы. Могу даже Дебса уроженцем Буэнос-Айреса сделать. Есть варианты.