Полощет меня дико. Буквально выворачивает наизнанку. Как будто организм таким образом старается избавиться от мерзкого зрелища, засевшего в мозгу.
Только вот бесполезно. Невероятно яркие картинки, которые раздирают тело на части, останутся со мной навсегда.
— Урод! Ненавижу!
Поднявшись, наконец, на ноги, я наклоняюсь над раковиной и включаю кран. Полощу рот. Умываю лицо. Держу запястья под ледяной водой. И цепенею, когда за спиной раздаются тихие вкрадчивые шаги, а горячие ладони ложатся на талию.
Дергаюсь, как от высоковольтного разряда. Поворачиваюсь на сто восемьдесят градусов. И что есть силы толкаю Вадима в грудь.
— Не смей ко мне прикасаться!
Он даже не удосужился застегнуть рубашку. Просто накинул ее на голый торс и толком не пригладил топорщащиеся в разные стороны волосы. Треш!
— Ну, чего ты, глупышка. Могла бы позвонить, и мы бы с тобой избежали этого недоразумения.
— Недоразумения⁈
Вскипаю, как чайник на плите, и судорожно сжимаю и разжимаю пальцы. Ну а Вадим небрежно ведет плечами и беспечно ухмыляется, как будто ничего страшного не произошло, и это не он раскладывал на нашей постели какую-то телку всего пару минут назад.
— Недоразумения. Все мужчины полигамны. Абсолютно все. К тому же, Викин отец…
— Вика?
За какое-то мгновение мой мир снова переворачивается и демонстрирует неприглядную изнанку, где человек человеку — враг. Где нет ничего ценного, кроме денег и статуса. Где предают все, даже самые близкие, стоит тебе расслабиться и потерять бдительность.
Вичка. Викуля. Тори. Девчонка из соседнего двора, с которой мы играли в казаков-разбойников и лопали черешню, которую покупала ее мама. Девчонка, которая разбила нос однокласснику, потому что он меня дразнил. Девчонка, у которой я плакала на коленях на выпускном, потому что Валерка Игнатов ушел танцевать с другой. Та, кому я доверяла больше, чем себе.
Зря…
Дрожа, как осиновый лист, я резко втягиваю ноздрями воздух и принимаю единственное возможное решение.
— Я с тобой развожусь.
Выстрел себе в грудь. Кровотечение. Адская боль.
— Ника, котенок…
Супруг подается вперед, поднимая ладони, но я отшатываюсь назад и упираюсь поясницей в раковину, окончательно теряя контроль.
— Что? Ты врешь про командировки, задерживаешься на «совещаниях», а на самом деле спишь с моей лучшей подругой. Неужели ты думаешь, что я буду это терпеть⁈
Распадаюсь на части и готовлюсь к чему угодно, только не к язвительной ремарке, продирающей до костей.
— А что тебе остается? Кому ты нужна с ребенком?
Бросает мне в спину муж, а я вылетаю в коридор, глотая соленые жгучие слезы. Оплакиваю разбившуюся на мелкие осколки жизнь.