— Все хорошо, Гордей. Красный.
Предупреждает меня Ника, устремляя взгляд вперед, и я мягко оттормаживаю перед стоп-линией.
Сонечка дремлет в детском кресле на заднем сидении. Ее немного укачивает в машинах. Негромкая музыка льется из колонок. А я ощущаю себя баловнем судьбы.
Мне достались две самые лучшие девчонки на свете.
Я и раньше водил достаточно аккуратно. Но с тех пор, как Солнцева вернулась в мою жизнь, я стал еще более предусмотрительным. Я не хочу подвергать их жизни ни малейшей опасности и стараюсь стать образцово-показательным отцом.
Я уверен, слабак-Белов скоро сольется с нашего горизонта. И я готов его заменить.
— Приехали.
Негромко произносит Ника, обрывая поток моих мыслей, и ждет, пока я заглушу двигатель и открою для нее дверь. Я приучил ее к тому, что мужская забота — это нечто само собой разумеющееся, и она больше не должна тянуть ничего одна.
Улыбнувшись, Вероника вкладывает свои пальчики в мою лапищу и ступает на асфальт. Кругом еще лежит плотный слой снега, но солнце светит уже по-весеннему.
Дотронувшись губами до Никиного виска, я иду к Соне. Отстегиваю ремень безопасности и беру ее на руки.
Малышка не просыпается. Только сопит сладко и прижимается щекой к моей груди, отчего сердце стучит в два раза быстрее.
Поднявшись в квартиру, я укладываю Соню, поправляю одеяло и мою руки. Избавляюсь от костюма. Ныряю в свободные домашние штаны, иду на кухню и понимаю, как сильно я изменился за несколько месяцев.
В отношениях с Дилей мне бы и в голову не пришло стоять у плиты. А вот для Ники хочется приготовить что-нибудь вкусненькое.
— Пасту с морепродуктами заказывали?
— Я помогу.
— Отдыхай. Лучше расскажи мне что-нибудь.
Я мягко надавливаю Веронике на плечи, призывая ее расслабиться, и топаю к холодильнику. Достаю продукты, а за спиной журчит мелодичный родной голос.
— Знаешь, Гордей. Мне кажется, я всегда тебя любила. С нашей первой встречи. Когда ты ввалился в антикафе в этой твоей черной косухе нараспашку, взъерошил волосы пятерней и пригвоздил меня своим фирменным взглядом к диванчику. Я сравнивала тебя со своими сверстниками, друзьями, и все они меркли на твоем фоне. К Вадиму я не испытывала и половины того, что чувствовала к тебе.
— А я думал, причина в том, что я круто целуюсь.
— И в этом тоже.
Звонко смеется Ника, а у меня в груди вспыхивают фейерверки. Ее признание окрыляет и превращает меня в какого-то сверхчеловека.
Спустя двадцать минут я выкладываю пасту на тарелки, снова касаюсь Вероники ненароком и откупориваю бутылку лучшего итальянского вина. Разливаю его по бокалам и пытаюсь вручить напиток Нике.