Мы засиживаемся в этом замечательном ресторанчике до самого вечера. Радуемся за наших детей, нашедших общий язык и прекрасно ладящих. А на следующее утро едем к Сонечке в детский сад.
Смотреть концерт, приуроченный к восьмому марта.
Воспитательницы квохчут вокруг своих подопечных, словно курицы-наседки. Ведущая поправляет все время выпадающий из прически локон и то и дело подтягивает сползающий лиф платья. А всей этой суматохой руководит бессменный директор.
Елена Евгеньевна быстро рассаживает родителей по местам, дает отмашку, и мы все, как один, приклеиваемся взглядами к оформленной белыми и золотыми шарами сцене.
Детки очень стараются. Группка из пяти малышек-подснежников усердно выводит заученные па. Серьезный вихрастый парнишка сосредоточенно декламирует поздравительный стих. И я отбиваю ладони вместе с остальными взрослыми, купая наших артистов в аплодисментах.
Через два номера на помост поднимается моя Соня, и я забываю, как дышать. Ерзаю на вдруг ставшем неудобным стуле, кусаю губы и переживаю куда больше своей крохи.
— Если долго, долго, долго. Если долго по тропинке, если долго по дорожке топать, ехать и бежать…
В аккуратной шляпке и милом платьице Соня блестяще исполняет песню Красной Шапочки, пританцовывая, и срывает шквал бурных оваций. А у меня даже слезы выступают на ресницах от гордости за своего ребенка.
Получив подарок для нашей крохи и от всей души поблагодарив воспитателей за этот праздник, мы загружаемся в автомобиль, переполненные эмоциями. К которым у меня примешивается нешуточное волнение.
Мне нужно сообщить Гордею одну новость. И, хоть он и прекрасно справляется с ролью Сониного отца, и мечтает о сыне, я все равно не могу унять нервозного мандража.
Гордей
Я украдкой кошусь на Нику, на пару секунд отвлекаясь от дороги, и в тысячный раз убеждаюсь, какая она невероятная.
Красивая. Но не той броской красотой, от которой слепит глаза, и которая на поверку оказывается дешевой стекляшкой. А гипнотическим природным очарованием.
К ее ногам хочется положить весь мир. Достать ради нее звезду с неба. Открыть новую планету или целую галактику. И сделать так, чтобы она больше никогда не плакала.
А если бы слезы и появлялись на ее длинных пушистых ресницах, то только от искрометного счастья.
— Все в порядке, родная?
Я замечаю, что сегодня Вероника то ли рассеянная, то ли немного отстраненная, и спешу накрыть ее ладонь, лежащую на подлокотнике, своей. Электрический импульс передается от меня к ней и возвращается обратно, прокатываясь от кончиков пальцев до самой макушки.