— Куда поедем?
Спрашивает он спустя пару минут, огибая авто, и вальяжно откидывается в кресле.
А я не могу перестать залипать на его мускулистых руках, увитых крупными венами. Скольжу вверх — к упрямому подбородку, и не без труда восстанавливаю утраченный дар речи.
— Не знаю. Соню надо забрать у свекрови часа через три.
— Заберем.
Лукаво ухмыляясь, кивает Гордей и топит педаль газа в пол, рисуясь то ли передо мной, то ли перед моим почти бывшим мужем. Снег фонтаном брызг вылетает из-под колес и, возможно, окатывает Вадима.
Но я этого не вижу. Наслаждаюсь мягкой тишиной, простирающейся между нами, и запахом морского бриза, расползающимся по салону от новенького ароматизатора. И закашливаюсь, когда Северский обрушивает на меня потрясающее мой маленький мир признание.
— Я расстался с Дилярой. Отвез ее после больницы к родителям.
— Почему?
Выпаливаю прежде, чем успеваю хоть что-то сообразить, и не могу до конца поверить, что в это мгновение оживают мои самые несбыточные фантазии.
— Потому что я хочу строить отношения с тобой. Хочу воспитывать Соньку не как приходящий дядя Гордей, а как настоящий отец. Хочу надеть кольцо тебе на палец, когда суд разведет вас с Беловым. Ребенка от тебя хочу, Ника.
Его откровение обезоруживает меня полностью. И заставляет поверить в то, что нарисованная моим воспаленным мозгом сказка может превратиться в реальность.
У нас может быть свой уютный дом с красиво обставленной детской для Сони и самым настоящим камином. С большим рыжим котом, ластящимся о ноги. С фотографиями нас троих в рамках, хоть это сейчас и не модно.
Может быть все, что мы только осмелимся пожелать.
Картинки настолько яркие, что мне кажется, я могу пощупать их руками. Вдохнуть аромат утки с яблоками, запекающейся в духовке. Надкусить приготовленный мной кекс и ощутить лимонную сладость на языке.
— Что скажешь, Ника? А? — Гордей едва уловимо касается моего запястья, а я медленно выпутываюсь из царства грез и ловлю его ладонь до того, как она переместится на руль.
— Что ты — самый лучший мужчина на свете.
От моих слов на лице у Северского расплывается довольная широкая улыбка. Она освящает все вокруг и затмевает январское послеполуденное солнце.
Гордей паркует машину на стоянке перед небезызвестным отелем, а я изумленно открываю рот и верчу по сторонам. Иду за ним, как приклеенная, вцепившись в его локоть. Миную просторный светлый холл и замираю у стойки, за которой стоит администратор в белой рубашке и черном жакете.
— Нам, пожалуйста, люкс.
Северский достает карту, чтобы расплатиться, а я ощущаю укол ревности от того, что девушка приветственно кивает ему, как старому знакомому.