— Почему Саор не сообщил мне? — спросил он.
Не «почему ты боялась сказать». Не «как ты себя чувствуешь». Не «наш ребенок».
Сольвейг опустила взгляд на брачную печать у себя на запястье. Тонкий золотистый знак дома Хольт почти не светился под кожей. Он никогда не горел ярко. С первого дня обряда печать приняла ее слабо, как будто дом мужа согласился терпеть чужую кровь, но не признал ее своей.
— Я попросила его молчать до разговора с тобой, — сказала она. — Хотела, чтобы ты услышал это от меня.
Губы Вардена дрогнули. Не улыбка. Скорее тень раздражения.
— Ты выбрала странное время для такой новости.
Сольвейг почувствовала, как внутри что-то осторожно отступило. Еще не боль. Боль придет потом. Сейчас было только странное спокойствие, будто она стояла на краю льда и слышала, как под ногами идет первая трещина.
— Для ребенка не выбирают время, Варден.
— Для наследника выбирают все, — резко ответил он.
Слово ударило в воздух.
Наследник.
Сольвейг подняла глаза.
— Значит, ты признаешь его?
Варден посмотрел на нее так, что она сразу поняла: нет.
Он прошел к столу, взял со стопки бумаг тонкий лист с красной печатью Совета и перевернул его лицом вниз. Движение было быстрым, но недостаточно. Сольвейг успела увидеть герб дома Рош — серебряную ветвь на зеленом поле.
Сердце неприятно сжалось, но она промолчала.
— Сольвейг, — Варден впервые за весь разговор произнес ее имя полностью, и от этого стало только холоднее. — Дом Хольт не может позволить себе сомнений в крови наследника.
Она тихо рассмеялась.
Смех получился коротким, чужим, почти беззвучным.
— Сомнений?
— Ты семь лет не давала дому ребенка.
Он сказал это спокойно. Как приговор, давно написанный и только сейчас зачитанный.
Сольвейг отступила на шаг.
— Я не давала?
— Не цепляйся к словам.
— Нет, Варден. Именно к словам я теперь и буду цепляться. Семь лет ты заходил в мои покои так редко, будто исполнял неприятную повинность. Семь лет ты смотрел на меня как на ошибку договора. А теперь говоришь, что я не давала дому ребенка?
На его лице мелькнула тень. Быстрая, опасная.
— Следи за голосом.
Раньше она бы замолчала.
Раньше она умела убирать себя из комнаты, даже оставаясь в ней. Улыбалась, когда надо. Кивала, когда приказывали. Делала вид, что не замечает, как слуги перестают говорить при ее появлении, как придворные дамы обсуждают возможный новый брак Вардена еще до того, как старый умер, как Совет родов все чаще приглашает мужа одного.