Я смотрел на пустоту.
Три года я думал, что именно Зуев хотел написать. Серебров думал. Малинин думал. Каждый по-своему додумывал.
Теперь блокнот был у меня. И я мог — не додумать. Просто принять, что этого не будет. Никогда.
Зуев не дописал. И это было — его. Его незаконченная мысль, его последнее слово, которого не было. Я не имел права его придумывать. Никто не имел.
Я закрыл блокнот.
Отложил.
Взял следующий. Читал дальше — не про себя. Про других. Зуев записывал сотни людей. Многих я не знал. Некоторые имена встречались у меня в тетради — и я видел, как Зуев видел того же человека другими глазами. Это было — странное ощущение. Как читать две разные книги об одном и том же.
Огурцов вернулся через час. Увидел меня с блокнотами.
— Зуев. — Зуев. — Нашёл свою запись. — Нашёл. — И?
Я помолчал.
— Незаконченная. Как была — так и осталась. — Ты думал, будет продолжение. — Нет. Я знал, что не будет. Но — хотел посмотреть сам. — Хорошо, что посмотрел. — Да.
Огурцов сел рядом.
— Серёж. — Я. — Что там написано. До обрыва. — «Считаю необходимым обратить особое внимание на то, что данный человек…» — И всё. — И всё.
Огурцов кивнул.
— Это правильное окончание. — Почему правильное. — Потому что оно не ограничивает. Если бы он написал что-то конкретное — это было бы одно слово о тебе. А так — можно всё что угодно. — Это неудобное утешение. — Я не утешаю. Я говорю, что думаю. — Ладно.
Мы помолчали.
— Сёма. — Я. — Я положу эти блокноты рядом со своей тетрадью. Это — одно. — Это одно. — Зуев начал. Я продолжил без него. Теперь они рядом. — Хорошо.
В конце ноября пришёл приказ о звании.
Полковник. С двадцать восьмого ноября.
Огурцов узнал раньше меня — у него была привычка перехватывать новости через штабных старшин.
— Серёж. — Я. — Полковник. — Откуда знаешь. — Знаю. Поздравляю.
Я смотрел на него.
— Сёма. — Я. — Ты уже три звания так узнал. В декабре сорок второго — майор, в мае сорок третьего — я так и не понял откуда, в октябре сорок четвёртого — подполковник. Теперь — полковник. — У меня источники. — Зыкин научил. — Зыкин хороший учитель.
Я усмехнулся.
— Это — много за три года. — Мало. Другие быстрее растут. — Те, кто быстро растут — по-другому работают. — Ты работал правильно. — Работал по-своему. — Это одно и то же.
Я кивнул.
Полковник. Это звучало иначе, чем майор или подполковник. Майор — это опытный офицер. Подполковник — почти генеральская преддверие. Полковник — это человек, который уже всё решил. Который больше не доказывает, а просто работает.
Я чувствовал это именно так. Не гордость — скорее спокойствие. Как будто бумага наконец совпала с тем, что внутри.