— Ну давай тогда, выкладывай, чего от меня комиссариат хочет? — сложил я руки на груди.
— Пока ещё ничего, это всё моя личная инициатива, — искренне признался Воронцов. — Я хочу твою кандидатуру на роль Проводника выдвинуть. Не факт, что одобрят, но твоё согласие для меня всё равно важно.
— Проводника… куда? Или к кому?
— Судя по формулировке твоего вопроса, ты и сам уже всё понял, Максим, — взглянул на меня офицер. — Я считаю, что ты лучше кого бы то ни было справишься с поиском этого трижды клятого Валаккара.
— И как я должен это сделать? — скептически поднялась моя бровь.
— «Плаха», которую вы с напарником нашли, — выдал комиссар. — Да-да, не удивляйся. Я в курсе, что это вы посодействовали «Касперам». В общем, алтарь — это ключ. Он связан с демоном так же, как и труп с поднявшим его реаниматором. Только эту пуповину так просто не оборвать. Обязан тебя предупредить, что мероприятие рисковое. Нам мало что известно о таких материях. Примерно семьдесят процентов — это догадки и допущения. Но наверху решили, что тянуть смысла нет. Соблазн прекратить полуторавековой кошмар одним ударом слишком велик. Однако гарантий у нас никаких для добровольцев нет. Если ты откажешься, то я пойму, ведь…
— Да хрена с два. Я согласен, — прервал я затянувшуюся речь Воронцова.
— Ты… кхм… ты точно уверен? — принялся собеседник меня едва ли не отговаривать. — Сроки пока не горят, нам предстоит длительная подготовка. Вся эта работа с личным составом — даже не первый этап, а скорее предварительный. У тебя есть время всё взвесить и подумать.
— Степан Антоныч, ну ты же сам сказал, что это цель, ради которой мы шли на службу, — произнёс я, чётко выговаривая слова. — Это буквально то призвание, ради которого существует наш Комитет. Дай мне шанс наделить смыслом каждую секунду из тридцати трёх лет. Оправдать каждую смерть, которую я видел и приносил сам. Не откажи в милости.
— У тебя супруга, Морозов…
— Сейчас не о ней речь, товарищ комиссар, — резко перебил я. — Ты спросил — я ответил. Всё, нечего тут политесы разводить. Я согласен. Точка.
Воронцов напряжённо закусил губу и посмотрел на меня так, будто уже сомневался в правильности своего выбора. Но потом всё же кивнул:
— Я услышал тебя, Морозов. Понимаю, что ты не из болтливых, но всё равно предупрежу — об этом разговоре никто не должен знать. Жди от меня звонка с новостями.
Я смотрел на согнувшегося передо мной в поклоне пожилого мужика и никак не мог решить, что сказать. Мои спутники пребывали в том же недоумении, но поглядывали на меня с долей подозрения.