— Ну тогда да, пора переезжать…
Макс зажёг фары и, не прекращая разевать челюсть шире диаметра руля, медленно покатил по пустующей дороге.
В основе наших действий лежала простая логика. Я полагал, что не только алтарь мог привести нас к своему хозяину. Но и сам демон вполне имел возможность отыскать нас. Поэтому мы и катали «плаху» по всему городу, меняя дислокацию каждые тридцать минут.
С инфернальными тварями в этом мире явно было что-то не так. Они вели себя осторожней и не порождали такого хаоса, как в моём прошлом. Потому я настаивал на том, чтобы машина находилась в людных местах. И вроде бы тактика работала. Покамест посягательств на ценный груз никакие отродья не совершали.
У меня не было уверенности, что мы нынешними силами справимся с демоном, которому в жертву принесли такую прорву народа. Но если в строй встанет сотня новобранцев, если Радецкая снарядит нашу маленькую армию оружием и техникой, то уже можно попытаться. Вот только как преподнести это всё Инессе Романовне?
Признаться честно, я перестал понимать её и предугадывать ход мыслей. Оттого и приходилось о многом помалкивать. А то ж хрен знает, что она придумает. Вдруг решит придержать такой козырь для каких-нибудь собственных целей? А то и вовсе захочет использовать алтарь в качестве бомбы замедленного действия, подкинув его конкурентам. Я даже такому не удивлюсь.
Лучше просто ей обозначить, что у нас есть верёвочка, ведущая к могучей сущности, но в подробности не посвящать. Не дело это, когда борьба с демонами превращается в заигрывания с потусторонними силами. А у меня предчувствие, что чем-то подобным Радецкая и собирается заниматься.
— Приехали! — объявил Макс, заглушая мотор. — Тут локация неплохая. Слева арбитражный суд, весь камерами утыканный, а справа банк, где даже урны под видеонаблюдением. Куда ни встань, гарантированно в какой-нибудь объектив попадёшь.
Я удостоил товарища лишь глухим «угу», показывая, что услышал его. И в целом новое место ничем не отличалось от предыдущего, но почему-то тревожное предчувствие неприятно царапнуло затылок.
Настороженно озираясь, я убрал чётки в карман плаща. Макс, заметив мою нервозность, тоже напрягся:
— Что такое, Мороз?
— Не знаю. Подожди пока в тачке, но будь готов дать по газам, — произнёс я и выбрался из салона.
Холодный воздух мартовской ночи миллионами мелких иголочек вцепился в кожу, стоило мне оказаться на улице. Здесь было совершенно безлюдно и поразительно тихо. Даже ветер не осмеливался шуршать голыми ветвями кустов.
Но что же тогда меня переполошило?