— Вам плохо? — девушка наклонилась надо мной. — Какой ужас! Я думала они вас убьют! Господи!.. Вы живы? Я сейчас вызову скорую… я сейчас! — она бросилась к своей сумочке, которую отъезжающие отморозки выкинули из машины, судорожно начала в ней рыться. — Телефон забрали… Ну, помогите… помогите же кто-нибудь! — в отчаянии крикнула она, смотрящим на нас сверху, посетителям ресторана. — Вызовите скорую!.. Он же сейчас умрет!
Она села рядом, прямо на асфальт, приподняла мою окровавленную голову, положила к себе на колени.
— Потерпите, пожалуйста… — шептала она сквозь слезы, — все будет хорошо… только не умирайте… ну, пожалуйста, не умирайте!
Я попытался ей улыбнуться ободряюще, но разбитые ошметки губ не слушались. Тут, словно в издевку, запустился интерфейс, весь в алертах и мигающих восклицательных знаках, но я смотрел только в блок над головой девушки.
Алена… Алена Вишняк… как хорошо, что ты простая девочка, а никакая не альфа.
Нас окружили какие-то люди, что-то говорили. Я уже не понимал их речь, словно на другом языке… я засыпал… как хорошо… боль уходит… хорошо…
Каким-то краешком сознания, еще успел услышать, как завизжали тормоза, захлопали дверки. Распихав зевак, ко мне протиснулась Мира…
24 июля, пятница.
Окно было открыто и ветер врываясь в него, надувал штору. Она полоскалась, как парус, время от времени приоткрываясь, отчего в комнату заскакивали сумасшедшие солнечные зайцы и начинали прыгать по стене и шифоньеру.
Я вижу это — значит я жив… Странно… почему нет боли… может все мне приснилось? Нет, не приснилось… Определенно я был вчера дохлой птичкой… Пошевелился. Неудобно. Тугая повязка стягивает голову. Что еще? Правая рука в гипсе. Попробовал перевернуться на бок. Ай, больно! Ребра черт… Грудь тоже обмотана тугим бинтом… лишний раз не вздохнешь. Низ живота побаливает. В целом терпеть можно… С учетом всех обстоятельств произошедшего, можно было ожидать и гораздо худшего исхода. Опираясь на здоровую руку (условно здоровую), я попытался сесть. Получилось плохо. Верней, совсем не получилось. От этого движения старая тахта жалобно заскрипела. В коридоре послышались легкие шаги, дверь приоткрылась, и в комнату заглянула Рика. Вид у нее был чрезвычайно озабоченный.
— Куда поднялся? Ложись, давай… — она подскочила к тахте и сев рядом, уложила меня обратно. Подоткнула подушку. Со словами:
— Подожди я сейчас… — выпорхнула из комнаты и тут же вернулась, неся в руках кружку с какой-то жидкостью. От кружки шел пар. Рика опять присела рядом и подала мне посудину.
— Пей! Это лекарство.