— Пятеро в огороде и на задворках, — шепнул Ким. Он, наконец, оторвался от щели в заборе сквозь которую созерцал диспозицию и обернулся к своим спутницам. — Я ими займусь. Одновременно вышибаете дверь и валите пулемет. Ждете пока отстреляются. Затем входите в дом, как договаривались. Сасори первая, Кодзи вторая… Как разберусь с внешними, присоединюсь к вам… Альфу, по возможности не трогать… прижмите его к стене, я его выдерну… поняли? Смотрите не напортачьте, он должен оставаться живым, еще какое-то время. Всем все понятно? Сасори, тебе все понятно? — повторил он, останавливая взгляд на Мире. Девушка молча кусала губу, смотря перед собой невидящим взором. Лицо ее было напряжено, на осунувшихся скулах, ходили желваки.
— Эй! Я к кому обращаюсь? — он пощелкал пальцами прямо у нее перед носом. Она, наконец, подняла на него глаза и медленно кивнула.
— Тебе Кодзи, все ясно? — Ким повернулся к Рике.
Та уже натянула на лицо шапочку с прорезями для глаз. В ответ, молча показала из пальцев характерную фигуру: «Ок!»
Меня выкинуло из бессознательного. Я снова был в той страшной комнате, прикрученный к креслу и окруженный со всех сторон ари. Впрочем, страха, как и боли, теперь не испытывал. Состояние было расслабленным, близким к эйфории. Сутулый стоял рядом и усмехался, заглядывая мне в глаза. В руках он вертел пустой одноразовый шприц.
— Что-то я сегодня добрый… прямо, как доктор Айболит. Видно приглянулся ты мне парень! Умрешь с удовольствием! Так что, не дрейфь! Сейчас только узнаю, что мне нужно, и закончатся твои проблемы… Будешь в шоколаде!
Я вяло покрутил головой, она больше не была зафиксирована. Что-то сильно сдавливало левую руку. Посмотрел — оказалась, она туго стянута резиновым жгутом выше локтя. Кровь больше не хлестала, а сочилась по каплям. Поднес обрубок к лицу. Вид торчащих из раны костей запястья, почему-то рассмешил. Как я, наверное, нелепо буду выглядеть с одной рукой… жить с одной рукой… Это, наверное, очень смешно! Что, интересно скажет Мира? Ах да… мы же поссорились… Глупо ухмыляясь, я убрал искалеченную руку от глаз, тут же потеряв ее из виду. Сознание плыло, было зыбким и неясным, находясь на грани между сном и реальностью. Сутулый отшвырнул шприц в сторону и ободряюще похлопал меня по плечу. Я улыбнулся ему. Он теперь был совсем не страшным, свой в доску мужик, с добрым лучистым взглядом, почти как у Ильича на портретах, из октябрятского детства. Как я мог бояться его раньше? Какие у него смешные кустистые брови, почти сросшиеся на переносице. Какая забавная широкая щербинка между передними верхними зубами, дружески улыбающегося рта. Какой участливо внимательный, взгляд черных глаз! Что же… чего же он хотел от меня? Ах да… вспомнил… Хотел узнать, где Алена… Что урод, не вышло? Что-то рожа кислая стала.