— Подъём, подъём, уже сели.
Кто-то усиленно потряс меня за плечо, да так, что даже в закрытых глазах образовалось конфетти.
— Старый? Ты откуда?
— Приземлились, — он улыбнулся, — просьба освободить вагон, самолёт следует в депо.
Какое депо? Я обернулась и действительно наткнулась взглядом на иллюминатор. И всё вспомнила.
После приземления на Чкаловском аэродроме, нам дали отмашку на недельный отпуск за казённый счёт, Старый предложил махнуть к нему в Питер. Не сразу, конечно. Мы отоспались у летунов на точке, попрощались с ребятами, с которыми довелось работать в группе и вдвоём со Старым остались дожидаться генерала, чтобы отчитаться в проделанной работе. То есть чётко следовали полученным инструкциям.
Отчитывались, кстати, стоя в 500-стах метрах от взлётки, морщась, каждый раз, когда пара «мигов» или «Элок» поднимались в воздух, сотрясая грохотом всю округу.
Генерал, склонив голову, поглядывал на Старого и внимательно слушал ту ересь, что я ему докладывала, не обращая никакого внимания на 120 дБ бивших, словно дубиной по голове. Я этот текст выучила наизусть и собственно не понимала, зачем требовалось присутствие обоих.
Если в целях конспирации, то нам нужно было просто позвонить по телефону, на конце которого сидит секретарь 1 уровня и тупо записывает все сообщения. А уж устраивать свиданку в открытом поле с целым генералом, по моему мнению, был верх маразма. Практически все летуны знали, какой борт и откуда нас доставил, хотя нужно отдать им должное, с вопросами никто не приставал. Ещё бы. Вчера в вечерних новостях по ящику уже сообщили все подробности, какими их озвучили западные СМИ.
Генерал приехал в гражданке, и, разумеется, никто и нигде его пропускать не собирался. Бумажка по этому поводу, наверняка поступила, но как обычно кто-то где-то допустил халатность и про секретную миссию благополучно забыли. Выждав полчаса и шестым чувством догадавшись, что внутреннее выяснение за высоким забором может продлиться не один час и даже не один день, генерал стал тыкать своим удостоверением в морду каждому и строить всех подряд по стойке смирно, чем полностью разрушил своё инкогнито. И в довершении он прямо на своём белом автомобиле встал посреди аэродрома и теперь внимательно вслушивался в мой монотонный голос, словно пытаясь определить процент фантазии в повествовании.
Я медленно, но уверенно рассказала, что гроб с телом дяди доставили к родственникам усопшего, из чего генерал должен был сделать вывод, что «клиент» получил контрольный, а так как я упомянула родственников, значит, он почил непробудным сном не один, а вместе с друзьями-товарищами. А то, что мы утром после поминок ушли на манер англичан, ни с кем не прощаясь, означало: нигде не наследили и никем не были замечены.