— То есть, — гасовец проводил мужчину взглядом, нехотя отступил и стащил с себя майку, — раньше ты считала девочку созданием Хаоса, теперь тебя попросили не лезть, к тому же сообщили об опасности. Я правильно излагаю? Но. После всего этого ты просишь проследить за ребенком? Не кривись, Маккой, я все понял, ты неостановима как голодный енот. Сейчас пойдём, только оденься сначала.
Одежда Райдена была совершено не моего размера, но я предпочла не спорить, а быстро ее натянуть. В конце концов, идти в сопровождении Камачо было намного дальновиднее, чем рисковать одной. Вот только что за смешливые хмыканья?
— Что не так? — зашипела, двигаясь следом.
— Вспомнил твою сорочку, в которой ты отжигала на вечеринке. Моя майка и то длиннее.
— Это было платье!
— Ха!
К сожалению, садовник мелькал уже недалеко, и продолжать спор стало опасно. Пришлось возмущенно фыркнуть в спину Альфе, надеюсь, он услышал. Перебежав полянку и углубившись в парк, мы молча переглянулись и сосредоточились на преследовании. Благо, это оказалось несложным, мужчина смотрел только вперед. И двигался все быстрее, ловко проскакивая густые академические посадки.
Ничего себе девочка летит, на каком-то этапе мы реально перешли на бег. Садовник огибал самые плотные заросли, видимо, чтобы не быть услышанным дочерью. А мы делали еще большие аккуратные виражи, стараясь треском веток не вызвать подозрение уже у родителя.
Это прекрасно удавалось, пока мы чуть не выскочили на небольшую поляну. В последнюю секунду Камачо схватил меня за руку и резко дернул, пряча за дерево.
— Лири, — возмущенно прозвучало с поляны, — ты опять здесь без разрешения!
Мужчина держал малышку за ухо и возмущенно потрясал лопатой. Лезвие постукивало о здоровенный округлый камень, рядом с которым стояли отец с дочкой. Простой серый булыжник, слишком большой и ровный, но не размер и форма привлекали внимание, а ряд из крупных рун, опоясывающий его бока.
— Эй, — неожиданно для меня Райден выдвинулся из-за дерева, надменно выпятил подбородок и уставился на садовника фирменным тяжелым взглядом, — отпустите ребенка, ей больно. И что ваша дочь здесь делает?
Мужчина расцепил пальцы, отпуская на свободу маленькое ушко, и девочка светло и восхищенно улыбнулась Камачо. Треугольное личико с круглыми глазами под светлыми, почти незаметными бровками, не выглядело замученным или испуганным. Малышка сияла любопытством и спокойно стояла рядом с отцом, не пытаясь от него отодвинуться.
— Лири, — отец погладил ее по голове широкой дочерна загоревшей ладонью, — любит сюда убегать.