К сожалению, в последнее время в нашей почтовой службе возникли затруднения, и письма от моего жениха перестали доходить до меня. Не могли бы вы, если вам не составит труда, передать мне хоть одну весточку от Леонарда?
В знак благодарности за вашу помощь я прилагаю к письму расшитые ленты, дарующие мелкую удачу.
С глубочайшим уважением, Леди Миолина Валаре».
…
Ленты я готовила почти неделю, но с ритуалом, признаюсь, немного схитрила — вместо индивидуального наложения чар я провела массовое заклинание. Оно, конечно, формально запрещено, но кто будет это проверять? В крайнем случае папа всегда сможет подтвердить, что я провела обряд с его ведома и позволения.
Добыть адреса оказалось сложнее, чем я ожидала, но для Мио Валаре нет ничего невозможного.
Мясник отказался — он не возит товары в ту сторону, как, впрочем, и плотник, но неожиданную удачу принес мастер ароматных свечей.
— Подружка у меня обожает свечу с апельсином, вот хочу ей отправить, — сказала я, изображая лёгкую задумчивость. — Она живёт где-то недалеко от графа де Рокфельта, но точного адреса не знаю… вроде бы к северу от их поместья, в большом красном доме…
— Что вы, там нет молодых! Только старенькая Бернардина Фаль, — фыркнул свечник. — Да и дом у неё вовсе не красный, а белый, а тот, что вы имеете в виду, — красный — находится восточнее поместья де Рокфельтов. Принадлежит вредному Фреду Стрехе и его женке Эльге…
Так я и узнала имена почти всех соседей Леонарда и, отправив письма, осталась невероятно довольна собой. Уверена, мой жених непременно оценит мои старания и, возможно, преподнесёт мне в дар книгу с закладкой из обработанного лотоса — подарок, означающий, что он восхищается моим умом.
Почему-то он никогда не дарил ничего подобного, предпочитая, как правило, дары, подчёркивающие его восхищение моей красотой или демонстрирующие желание… так что, быть может, к лучшему, что теперь у него появится повод отметить мою находчивость и решимость восстановить нашу переписку, несмотря на все препятствия.
Ответ пришёл всего через три дня — и, к моему удивлению, вовсе не от тех, кому я писала.
И уж точно не от Леонарда.
Открыв приятно похрустывающий, плотный конверт, я бегло взглянула на неровные буквы — и чуть не выронила письмо из рук.
Этого не может быть?
«Все прекрасно знают, кто вы такая, Мио Валаре».
Автор не счёл нужным ни обратиться ко мне как к аристократке, ни даже назвать меня «мисс».
…
«Ваше имя известно по всей столице и даже попало в низкопробные газеты. Уверена, ваш отец сгорает от стыда, имея такую дочь.