Тут не выдержал уже сам Реон. Лидер нашего лагеря выступил вперёд, напряжённо посмотрел мне в глаза и спросил:
— Но разве есть причина, по которой боги хотели бы избавиться лично от тебя? Очевидно же, что если на скрытый рейд силой затягивают одного — это уже личное.
— Есть причина, — уверенно ответил я, и внезапно в груди что-то ёкнуло — я вспомнил кое-что важное.
Взволнованно оглянувшись, я заметил её — Лурию, девушку, которую притащил с собой из скрытого рейда. Она сидела на земле неподалёку, прижимаясь спиной к холодной стене. Рядом с ней, на коленях, сидел один из наших. Казалось, Лурии и хотели бы оказать помощь уже сейчас, но в нашей команде был всего один лекарь, и он прямо сейчас лечил меня.
Лурия была в сознании — и это стало самым пугающим для меня. Возможно, она очнулась раньше меня. Возможно, даже успела обменяться парой слов с нашими. Я не знал деталей, и не мог даже предположить что случилось пока я был без сознания.
Но её взгляд в этот момент был сосредоточенным и строгим, как у хищника, который внимательно наблюдал за жертвой, решая, какой путь ей предстоит выбрать.
— Причина? — повторил Реон, нахмурив брови.
У меня оставалось не так много вариантов. Правду сказать — и пусть потом весь лагерь узнает кто я такой и что за мной тянется. Или солгать, понадеяться, что Лурия промолчит. Но стоило лишь снова встретиться с ней взглядом — прямым, колющим, как нож, — как стало ясно: лгать не выйдет. Она видела меня насквозь. Словно уже знала, что я собирался сказать.
Да и Сириус… он тоже не отводил взгляда, сжав кулаки так, будто стоило мне сказать не то — и он лично закончит начатое богами.
Я глубоко и даже как-то безысходно выдохнул.
— До того, как я попал в ваш лагерь, я перешёл дорогу одному человеку, который очень нравится богам.
Пауза. Я огляделся. В глазах товарищей был вопрос, но пока не осуждение. И всё равно горло сжало.
— И «перешёл дорогу» — это ещё мягко сказано, — напряженно продолжал я. — Сначала мы были товарищами. Потом он бросил меня умирать. Я выжил. И в какой-то момент решил, что месть — это всё, что у меня осталось. Что если он счастлив, если у него теперь новые союзники — то именно их я должен уничтожить в первую очередь. Хотел, чтобы он страдал. Чтобы понял, что значит потерять то, что тебе дорого.
— Ты кого-то убил? — голос прозвучал негромко, но отозвался в груди.
— Нет, — даже с каким-то облегчением ответил я. — Не успел. Но, возможно, мог бы. Тогда я был готов. Однако одному человеку я всё-таки жизнь испортил, и этот человек стоит перед вами.