— Да брось. Ты ни в чем не виноват, — со всей уверенностью заявил я.
И мне сделалось очень неловко, потому что нужно было подойти и по-дружески похлопать его по плечу, но испугался я. Струхнул. Нечисть… Она ведь только с виду безобидная и покладистая. Но стоит дать слабину, и уволокут тебя во мрак, сделав себе подобным. Так мой дед рассказывал, и я ему безоговорочно верил.
Неловкое положение спас Вадик:
— Да-а-а, дела, и откуда только взялись эти столбы проклятущие?
— Не столбы это вовсе, а кресты, на которых грешников вешали, они, правда, раньше как буква «Х» были. Отсюда и суеверия, — спокойно объяснил Колян.
И сказал так уверенно, что мы с Вадиком аж рты раскрыли.
— Бряхня это все! — раздался из кустов кашляющий голос. И на свет божий, продираясь сквозь колючий малинник, выбрался Академик. Как его звали на самом деле, никто из нас не знал. Да и зачем? Кличка у старика почетная, и хоть синячил он каждый день, а уважение имел — даже в сельсовете к нему с особым терпением относились. Ведь было у прозорливого старика на все свое мнение, подкрепленное научными фактами.
— Ну и напугал ты нас, старик, — нервно хихикнул Вадик.
А испугаться и правда было отчего: Академик был хоть и стар, но волосы имел темные, которые покрывали все его тело, включая шею и тыльную сторону ладоней, поэтому в фуфайке на распашку и соломенной шляпе он напоминал черта — только хвоста не хватало.
— Вороты ваши — хрень на палке! Нет в них ничего потустороннего, вам вон даже мертвячонок об этом говорит. А вы, бестолочи, все языками мелете.
— Чего же их тогда все так боятся? — сощурился Вадик.
— А то и боятся, что опасность-то в них кроется, но, как говорится, другого рода.
— Как это?
— Вот так это, — передразнил моего приятеля старик. — Слухай сюды и запоминай, сопля неразумная. Столбы эти опасны своей небезопасностью.
— Как это? — глупо повторил Вадик.
— Потому как все у нас через назад делается. Повсюду сплошное разгильдяйство. Столбы эти ток проводят. Так? Так! А человек неразумный рядом ходит. Так? Так! Напряжение скакануло, человек ручкой тронул, и все, поминай как звали. Или, к примеру, бедствие какое случилось, и завалился на тебя столб. Ну, а коли дождь, молния ударила, и от тебя одно название осталося…
— Ну это вы сказанули, столб упал. Когда это они у нас падали? Не было такого!
— А вот и было! Это твой век, малец, коротковат. А мой долг. Году эдак в шестидесятом такое было. Ох, ну и осень тогда выдалась, дождливая, прям страсть. Как щас помню, не дороги — жижа по пояс, трактора и те вязли по самые уши. Вот тогда у нас на Лесной все столбы-то и повалило. Сколько тогда народа померло, ужас! Все ж домой спешили, а дорожки тогда были узкие, не чета нынешним. Слева — ограда, справа — грязюка. Куды деваться⁈ А вы говорите, Чертовы Ворота…