— Ты сказала, будто занималась спортом? — спросил я, все-таки позволяя штанам упасть на пол.
— КМС по художественной гимнастике, — она отвернулась к окну. — Хотя, что с этого толка здесь. Лучше бы я занималась кикбоксингом, как мой муж.
— Ну давай, покажи на что способны КМС, — я повернул к себе и обнял теперь уже голое тело.
Затем поцеловал в подбородок, в губы. Она неохотно ответила, затем сказала:
— Может просто трахнешь? Я хорошо это делаю… Я горячая, правда.
— Просто трахнуть, детка, это слишком просто, — нажал на ее плечи, заставляя опуститься на колени.
Она подчинилась, откинула волосы с лица. Светло-зеленые глаза смотрели снизу вверх, полные муки и нерешительности.
— Откуда у тебя такой синяк, — я дотронулся пальцем до синеватой припухлости с правой стороны ее лица.
— Оттуда… Представь себе, в рот не хотела брать, — со злой усмешкой ответила она. — Один пьяный негодяй за это ударил.
— Но все-таки взяла? — я погладил ее блестящие каштановые волосы.
— Нет, — сказала она и коснулась пальчиками моего члена, который нетерпеливо топырился. — Так кончился мой первый день в попытке поработать здесь обслугой в таверне. Я тоже ударила того мерзавца и убежала.
— Серьезная ты девочка… — мой труженик вздрогнул от прикосновения пока еще сухих губок.
Кончиком языка она лизнула головку, провела по шкурке. Нежно, едва касаясь выше, добралась до вздрогнувшего живота. Не представляю, какой у нее в этом вопросе опыт, но знаю, что многие гламурные московские сучки делают это с большой выдумкой, начитавшись всяких «кама-сутр».
Она начала целовать член с боку, одновременно лаская головку пальцами. Затем взяла ее в рот, украдкой глянув на меня. Странно, у этой девочки даже с х*ем во рту, по-прежнему был мятеж в глазах. Решительный такой, прям до глубины души. Наверное, Флагрум ее не скоро обломает. Я прикрыл глаза от блаженства, ощущая тепло и влагу ее ротика. Редкие причмокивания особо разгоняли мою кровь. Кровь будто гудела, билась в теле, раздувала вены моего члена.
Погладив волосы Ирины, я слегка нажал на затылок, погружаясь до горлышка. Она сделала несколько глотательных движений, рождая во мне бурю приятнейших ощущений. Вытащила окаменевшего воина полностью, поиграла язычком с головкой и взяла ее за щеку, причмокивая. Я провел пальцем по ее щечке, округлившейся бугром. Жар начал разливаться по телу и сейчас мне безумно захотелось ей засадить. Поиметь ее уже не в рот, а в киску, которая, подозреваю, стало мокрой — я чувствовал, что наша игра стала небезразлична не только мне, но и начинающей шлюхе.