Студия была маленькой, чистой и очень тихой. Белые стены, серый диван, узкая кухня у окна, стол с лампой, пустой холодильник, аккуратно сложенный плед на кресле. В этом пространстве не было ничего моего, ничего Артема, ничего общего, что можно было бы назвать жизнью. И именно поэтому, как ни странно, мне впервые за долгое время стало чуть легче дышать. Здесь не было его шагов. Его ключей. Его ровного, терпеливого голоса. Здесь стены не знали, какой у меня тон считается допустимым.
Я поставила сумку на пол и долго просто стояла посреди комнаты. В новой тишине особенно слышно было то, что раньше тонуло в нашем браке: собственное дыхание, пульс, внутренний шум страха. Оказалось, если убрать из пространства мужчину, вокруг которого много лет строилась вся моя нервная система, сначала становится не свободно, а пусто. Почти страшно. Словно у тебя забрали не только источник боли, но и привычную карту, по которой ты, как ни странно, все равно ориентировалась.
Я открыла окно. Внизу шли люди, кто-то разговаривал по телефону, кто-то нес пакеты, кто-то смеялся. Обычный город жил своей обычной жизнью. А я стояла в съемной тишине и пыталась не думать о том, что в этой истории мне до сих пор страшнее всего не его измена, а собственная неукорененность без него.
Телефон я специально положила на кухонный стол экраном вниз. Но все равно каждые несколько минут смотрела на него так, будто он мог внезапно решить за меня, кем я теперь должна быть. Ближе к полудню Артем написал.
«Нам нужно увидеться».
Без «пожалуйста».
Без «как ты».
Без «я понимаю, что тебе тяжело».
Просто необходимость. Формат. Задача.
Я не ответила.
Через двадцать минут еще одно сообщение:
«Я приеду вечером. Скажи адрес».
Меня передернуло от самой конструкции фразы. Не «можно ли приехать». Не «если ты согласна». А это спокойное, мужское «я приеду». Как будто даже на расстоянии он все еще считает себя вправе входить в пространство, которое не принадлежит ему.
Я набрала ответ и стерла. Потом снова набрала и снова стерла. Внутри шла старая война: если промолчу, он сочтет это детским театром. Если отвечу резко, скажет, что я неадекватна. Если отвечу мягко, опять почувствует, что может продавить. И в какой-то момент я поймала себя на том, что уже не думаю, чего хочу я. Я снова думаю, какой вариант вызовет наименьшую реакцию у него.
Вот так все и возвращается. Очень быстро. Стоит только услышать знакомый ритм контроля.
Я закрыла глаза и заставила себя написать всего одну фразу:
«Я не хочу сейчас встречаться».
Ответ пришел почти сразу.