— Ты молодец, что ушла, — сказала Нина наконец.
Я сразу помотала головой.
— Нет. Мне страшно так, будто я сделала что-то ужасное.
— Потому что тебя к этому и приучили.
Я усмехнулась без радости.
— Знаешь, что самое унизительное? Часть меня все еще ждет, что он сейчас напишет что-то такое… правильное. Человеческое. Хоть одно предложение, после которого мне станет легче.
Нина села обратно.
— И что, если не напишет?
— Тогда мне придется окончательно признать, что я столько лет жила рядом не с тем мужчиной, которого себе придумала.
Она кивнула.
— Да.
— Просто «да»?
— А что ты хочешь? Чтобы я соврала? Лика, иногда взрослая опора — это не утешение. Это когда тебе не дают снова уехать в красивую ложь.
Я замолчала.
Потому что именно это во мне и билось. Не желание простить. Не тоска по нему даже. А страшное, почти детское желание, чтобы кто-то — он, Нина, мир, случай — сейчас отменил для меня масштаб этой правды. Сказал: нет-нет, ты просто устала. Это недоразумение. Он не такой. Все еще можно вернуть в понятный вид.
Но никто не отменял.
Через полчаса телефон снова завибрировал. На этот раз не Артем.
Неизвестный номер.
Я почти не хотела брать, но Нина посмотрела на экран и сказала:
— Возьми. Вдруг что-то важное.
Я ответила.
— Алло?
— Лика?
Мужской голос. Низкий. Спокойный. Незнакомый, но почему-то сразу неопасный.
— Да.
— Это Максим Воронцов. Прости за поздний звонок. Я, наверное, не вовремя.
Я нахмурилась, пытаясь вспомнить, откуда знаю имя. И только через пару секунд поняла. Мы пересекались несколько раз на деловых мероприятиях через общих знакомых. Не близко. Без флирта. Без особой истории. Просто один из тех мужчин, которых ты запоминаешь не ярко, а точно — по спокойной собранности, по внимательному взгляду, по отсутствию липкой мужской самоуверенности.
— Да… Максим. Что-то случилось?
— Не знаю, можно ли это назвать случилось. Мне написала Нина.
Я подняла на нее глаза. Она чуть пожала плечами.
— Я не просила, — сказала одними губами.
— Она сказала, что ты, возможно, ищешь квартиру на пару дней. У меня как раз пустует студия брата, ключи у меня. Если тебе это сейчас нужно, можешь взять. Без вопросов.
Я молчала.
Меня поразила даже не сама помощь. А ее форма.
Без вопросов.
Без «что у вас произошло?».
Без «а ты уверена?».
Без «может, не стоит рубить с плеча?».
Без любопытства, без оценки, без сладковатой мужской готовности стать героем в чужой драме.
Просто: если нужно пространство — оно есть.
— Спасибо, — сказала я, и голос прозвучал глухо. — Я… не знаю пока.
— И не надо знать сейчас, — ответил он. — Я могу просто оставить ключи Нине завтра утром. Возьмешь, если захочешь. Не возьмешь — тоже нормально.