Я села на кровати и почти без эмоций подумала: мне надо уйти.
Не навсегда. Не красиво. Не драматично. Просто выйти из этого пространства, где все пропитано им настолько, что рядом с его голосом моя собственная мысль начинает звучать тише.
Я достала из шкафа дорожную сумку. Не чемодан. Именно сумку. Как будто сама себе оставляла лазейку: это не уход, а пауза. Не разрыв, а передышка. Не конец, а просто несколько дней где-нибудь у Нины или в гостинице, чтобы выспаться, перестать жить на адреналине и понять, где во всем этом я.
Собирала я вещи почти механически. Джинсы, белье, свитер, зарядка, косметичка, таблетки от головы, которые в последние дни были рядом чаще, чем еда. Потом зачем-то взяла старую футболку, в которой когда-то ездила с ним на море, и тут же швырнула обратно на кровать. Меня едва не вырвало от того, как даже ткань умеет хранить иллюзии.
Телефон лежал рядом. Я написала Нине: «Можно к тебе на пару дней?»
Она ответила сразу: «Даже на пару месяцев. Приезжай».
И вот в этот момент мне впервые стало по-настоящему страшно. Не от мысли, что я ухожу. А от того, что все происходит слишком реально. Пока женщина только страдает внутри, все еще можно назвать это тяжелым периодом. Но как только она берет сумку, пишет подруге и начинает складывать белье в отделение с молнией, правда становится почти физической.
Я уже застегивала сумку, когда в дверях спальни появился Артем.
Он стоял молча несколько секунд, оценивая происходящее. Я знала этот его взгляд. Не растерянность. Быстрый расчет.
— Ты куда-то собралась? — спросил он.
Вот это «куда-то» прозвучало так, будто речь шла о моем капризе. О внезапной поездке. О странной идее взрослой женщины, которую еще можно сейчас спокойно вернуть на место парой точных фраз.
— Да, — ответила я. — Уезжаю на несколько дней.
Он вошел в комнату.
— Куда?
— Это уже не имеет значения.
— Для меня имеет.
Я подняла на него глаза.
— А для меня впервые нет.
Он подошел ближе, посмотрел на сумку, потом на разбросанные по кровати вещи. И я сразу почувствовала, как по телу пошла старая, знакомая волна слабости. Потому что любое мое реальное действие рядом с ним всегда проходило через невидимый экзамен. Он ничего еще не сказал, а я уже внутренне начала готовиться объяснять, оправдывать, доказывать, что имею право.
— И что это должно означать? — спросил он.
— Это должно означать, что я не могу сейчас здесь находиться.
— Потому что у тебя очередной эмоциональный перегруз?
Я на секунду замерла.
Вот оно. Даже теперь. Даже с сумкой в руках. Он все равно пробовал не назвать ситуацию моим решением, а упаковать ее в диагноз. Не «ты уходишь». А «у тебя перегруз». Не «ты ставишь границу». А «с тобой что-то случилось».