— Ты самый доставучий зануда, которого я знаю, Джон, — скривилась Норма. — Служба в ЦРУ сделала тебя параноиком. Даже если нас чудом спалят, вопросов не возникнет, Мадлен об этом позаботилась. Ты — её бывший охранник и тренер, практически, второй отец. Грета — подруга матери, в своё время приютившая сироту. Я с недавних пор официально — секретарь и близкая помощница босса. Все входят в ближний круг. И ничего такого нет, что Мадлен решила немного отдохнуть от душного и жаркого Нью-Йорка в компании близких людей и коллег. Имеет право. Даже если тут внезапно появятся ищейки дедули Рокволда или упыря Майерса, никто ничего не предъявит.
— А Ники? — улыбнулся седой. — Ты о нем ничего не сказала.
— А Ники просто мой парень, в которого я безумно влюблена и с разрешения Мадлен взяла на наше пати, — ухмыльнулась блондинка.
— Все равно, лизаться на улице необязательно, — остался при своем мнении Джон. — Зайдите в дом, задерните занавески и хоть групповухи друг с другом устраивайте.
— А вдруг там камеры спрятаны и нашу групповуху снимут? — лукаво улыбнулась Норма. — Что ты тогда скажешь, старый параноик?
— Скажу, что это невозможно, — ухмыльнулся седой. — Мы с Ники первым делом помещения проверили. Нет тут никаких камер и жучков. Сто процентов.
— Доверяю твоему профессионализму, Джон, — Грета отсалютовала бокалом с «кровавой Мэри». — И всё-таки, меня интересует пара вопросов. Когда приедет Майк, и что нам делать дальше?
Девушка в черном купальнике сняла очки. Её взгляд, устремленный куда-то вдаль, стал мечтательным и томным.
— Когда приедет Майк? — задумчиво повторила брюнетка, грея ладошками запотевший бокал.
— Ооо, девочка, похоже, ты в него конкретно втрескалась, — сделал вывод внимательно наблюдающий за воспитанницей седой.
— А если и так, то что? — витающая в облаках девушка вернулась на грешную землю. Её взгляд приобрел осмысленность, стал вызывающим и дерзким.
— Ничего, — пожал могучими плечами бывший ЦРУшник, — это нормально. Ты молодая девчонка и вполне можешь влюбляться в подходящего парня. Одного не понимаю. Ты дружишь с Майклом Блумбергом и Джимом Уолтоном. На равных общаешься с миллионерами, миллиардерами, большими шишками в администрации Вашингтона. Шейх Хамад подарил тебе породистого скакуна, и был готов взять в жены. Даже мальчишка Шин, едва получивший известность после «Взвода» и «Уолл-стрит», посылал цветы и приглашал на свидание. Много богатых, успешных и знаменитых людей с радостью сделали бы тебе предложение, если бы увидели хоть один намек. Даже упырь Майерс, за которого тебя хочет выдать дед, личность. Его с почетом принимают Асторы и Виндзоры. Но тебе наплевать на это. Стоило появиться этому русскому, как целеустремленная, умная девушка, отказывающая сильным мира сего, растаяла. Почему? Что в нём такого?