В его разноцветных глазах вспыхивает темный блеск.
— Надеюсь, этого тебе хватит, Mishka . Ну, знаешь, потому что ты весь из себя такой малыш.
Затем он поворачивается к Николаю, который гонится за ним.
А я просто продолжаю стоять с сжатыми кулаками, пока кровь внутри меня закипает, а на лице отпечатан кровавый след чужой ладони.
Ну все.
Я официально ненавижу этого ублюдка.
И превращу его лето в ад.
Глава 2
Вон
— Вперед, вперед!
Я сплевываю кровь на землю под усиливающиеся крики толпы.
Юлиан полуголый подпрыгивает на месте. Его глаза налиты кровью, а под одним даже красуется фингал… не моих рук дело.
А вот что моих рук дело, так это ссадины на его груди. Меньше минуты назад я вколотил этого придурка в землю, но он хорошенько заехал мне кулаком по щеке.
Он ухмыляется, жестом призывая подойти к нему, и, пока перевожу дыхание, я смотрю на его левый бок, где по коже расползается огромный синяк.
Они у него повсюду. Синяки, шрамы, следы от ожогов на спине – даже не хочу знать, откуда они. С самого первого дня в лагере, то есть уже больше четырех недель, он постоянно получает новые травмы.
Минимум раз или два в день его ждут в местном медпункте. Сам он туда не ходит, так что его обычно притаскивают туда либо Сайрус, либо Даниил – так зовут их главного охранника, того самого с татуировкой скорпиона, которому, похоже, дали четкие указания сохранить этому самоубийственному ублюдку жизнь.
Непростая задача, учитывая, что он, кажется, искренне обожает бросать вызов всем известным законам физики.
Меньше всего на свете я хочу с ним драться. Он слишком несерьезный на мой взгляд, и связываться с ним – пустая трата времени.
Но все это ради физической подготовки, и мне пришлось участвовать в рукопашном бою с этим ублюдком.
Охранники с обеих сторон обступают нашу импровизированную арену. Нико пытается подраться с Сайрусом, который его полностью игнорирует, поэтому он переключается на двух других парней из чикагской Братвы.
Солнце палит нещадно. Сегодня, наверное, самый жаркий и влажный день в лагере. Пот стекает по моим вискам и блестит на груди Юлиана.
— Дава-а-ай! — кричит он, поднимая свои едва забинтованные кулаки. — Не стой как истукан, Mishka .
Я бросаюсь на него и валю на землю. Сила тяжести тянет меня за ним, и я оказываюсь сверху, мои колени по обе стороны от его талии. Я хватаю его за волосы, с силой откидывая его голову назад, и рычу ему в ухо:
— Я говорил тебе не называть меня так.
— Но тебе это прозвище так подходит…
Я бью его по лицу, и он стонет, но прежде, чем я успеваю впечатать его голову в землю, он отталкивает меня. Неуловимым движением оказывается сверху, бьет меня по лицу, хватает за воротник и рывком поднимает.