Он не отвечает. Проходит к окну, смотрит на горы.
— Тебе нужно уехать, — произносит вдруг.
Сажусь на кровати.
Что?
Уехать. В Москву. Сегодня.
Тамерлан…
Я вызову такси в аэропорт.
Подожди. Что происходит?
Он оборачивается.
То, что должно было произойти с самого начала.
Ты меня выгоняешь?
Я тебя отпускаю.
Вскакиваю. Подбегаю к нему.
— Посмотри на меня.
И он смотрит. Взгляд холодный. Чужой какой-то.
Это из-за вчерашнего? — голос подрагивает. — Из-за тех уродов?
Это из-за всего.
Тамерлан, мы можем…
Нет.
Он отходит. Будто боится, что я его коснусь.
— Я не могу измениться, Лера. Думал, что смогу. Ради тебя. Но вчера понял — нет. Я так и буду срываться. Так и буду видеть угрозу в каждом. Так и буду ломать всё вокруг себя.
Это не повод…
Это единственный повод.
Он идёт к двери.
Собирайся. Такси будет через два часа.
Тамерлан!
Останавливается. Но не оборачивается.
— Ты даже не хочешь попробовать?
Молчит, потом глухо произносит:
— Нет. Не хочу. Прости.
Собираю вещи.
Футболка, джинсы, платье, которое он подарил… Зачем я его беру? Выкину потом.
Не выкину.
Руки не дрожат. Странно. Думала — буду плакать, кричать, цепляться за дверные косяки. Но внутри — вата. Ничего нет. Выжгло
Он не хочет пробовать.
Не хочет бороться.
Не хочет меня.
Нет. Хочет. Я же видела. Его одержимость, его голод, его страсть…
Хочет.
Но боится.
И выбрал страх. Не меня — страх.
Молодец, Тамерлан. Отличный выбор.
Застёгиваю чемодан. Оглядываю спальню. Кровать. Окно. Кресло, где он сидел ночами, когда не мог уснуть. Я просыпалась, видела его силуэт в темноте. Иногда он замечал и приходил обратно, обнимал. Иногда — нет.
Почти месяц жизни. Перечеркнул к черту!
Bce.
Такси ждёт у ворот.
Тамерлан стоит на крыльце. Руки в карманах, лицо каменное. Статуя, а не человек.
Выхожу с чемоданом. Прохожу мимо.
— Лера.
Останавливаюсь, но не оборачиваюсь.
— Прости.
Вот так. Одно слово. Даже не «прости меня» — просто «прости». Будто это что-то меняет.
Разворачиваюсь.
За что именно? За то, что влюбил в себя? Или за то, что выгоняешь?
Молчит. Желваки перекатываются под кожей.
Знаешь что? — голос звучит спокойно, почти мягко. Сама удивляюсь.
— Ты трус.
Не потому, что боишься за меня. А потому, что боишься за себя. Боишься не справиться. Облажаться. Проще выгнать, чем попробовать.
Скулы белеют. Сейчас взорвётся…
Но не взрывается.
Закончила? — цедит сквозь зубы.
Нет. Ещё хочу сказать, что ты самый сексуальный, обаятельный, невозможный мужик из всех, кого я встречала.
Он чуть приподнимает бровь.
-И самый большой козёл. Настоящий эгоистичный козёл!
Разворачиваюсь, иду к такси. Чемодан грохочет по камням.