Вытираю зеркало ладонью, смотрю на своё отражение.
«Всего два дня, — напоминаю я себе. — Максимум два».
Иду обратно в комнату, открываю чемодан…
Стоп! Мой чемодан уже здесь? Откуда, черт возьми?
Опасливо смотрю на дверь.
То есть… Пока я плескалась в душе, кто-то просто зашёл сюда и поставил чемодан.
Дайте угадаю — кто!
Достаю лёгкое летнее платье — бежевое, до колен, с коротким рукавчиком. Скромное, ничего вызывающего. Надеваю, заплетаю влажные волосы в косу. Минимум макияжа — чуть блеска на губах, капля туши.
Смотрю на часы. Без десяти семь. Пора спускаться.
Выхожу из комнаты, иду по коридору. Слышу голоса снизу
— мужские, низкие, громкие.
Женский — Патимат, что-то весело рассказывает. Звон посуды. Запах еды, такой интенсивный, что желудок снова урчит.
Спускаюсь по лестнице, держась за перила. Ступаю осторожно — босиком, не надела тапочки, и ноги скользят по гладкому дереву.
Захожу в большую комнату, которая, видимо, служит и гостиной, и столовой. Посередине огромный стол, за которым могут поместиться человек двадцать. Сейчас он накрыт — белая скатерть, блюда, тарелки, стаканы.
И еда.
Боже мой, столько еды.
Горы плова, из которого поднимается пар. Шашлык на больших плоских тарелках — мясо румяное, поджаристое, пахнущее дымом и специями. Овощи — помидоры, огурцы, зелень — горками на мисках. Свежий хлеб — круглый, с хрустящей корочкой, разрезанный на куски. Соусы в маленьких пиалах. Кувшины с чем-то, что выглядит как компот.
Патимат суетится вокруг стола, раскладывает, поправляет. Она переоделась — теперь на ней другое платье, более нарядное, с вышивкой
Во главе стола сидит мужчина.
Старший. Седовласый. С бородой, аккуратно подстриженной, с проседью. Лицо изборождено морщинами, но это морщины силы, характера, прожитой жизни. Глаза тёмные, зоркие, оценивающие. Спина прямая. Плечи широкие. В молодости он, должно быть, был так же внушителен, как его сын.
Отец. Абдул. Глава семьи.
Он поднимает взгляд, замечает меня. Встаёт — медленно, с достоинством, но без усилия.
Высокий. Очень высокий. Метр девяносто пять, не меньше.
— Валерия, — произносит он, и в его голосе — густой кавказский акцент, но слова чёткие,
понятные. — Добро пожаловать в наш дом. Проходи, садись.
Он протягивает руку, и я подхожу, пожимаю её. Его ладонь огромная, покрытая старческими пятнами, но хватка крепкая.
-Спасибо за гостеприимство, — говорю я, стараясь улыбнуться.
Моя жена говорит, ты красавица, — продолжает он, разглядывая меня внимательно.
-Она не ошибается. Глаза хорошие. Умные.
Я краснею, не зная, что ответить на такую прямоту.