— Хе! По такой логике реальный шанс на победу у него только пока страшный враг еще сидит в утробе… Хотя не знаю, есть ли у демонов утробы, но обязательно позову тебя, дружок. Ах да, ты даже их на Насыпи разбить не смог.
Ма вдруг отвернулся от своих мучителей и поймал взгляд Стаса. Тот отвернулся, не в силах выдержать ту унизительную мольбу и отчаяние, которое он прочел на его лице.
— Хватит заниматься глупостями. Давайте лучше думать, как нам убить демонов, — Прервал он остальных. Странное дело, но никаких других слов больше не потребовалось. Стас с удивлением и даже облегчением (в котором он себе не признался) понял, что никто из них на самом деле и не хотел участвовать во всем этом.
Уру, который паниковал больше, не в пример больше обычного и тупо срывался на любой удобной цели, как ранее сам Стас. Кань, по-детски глупый и не осознающий пока грани между шуткой и травлей. У него просто играет ретивое, как у всех подростков. Он ищет границы возможностей и постоянно проверяет окружающих на прочность. Биологически обусловленное поведение, не больше.
Вань с развившимся комплексом наседки от потери своего старшего сына теперь разве что пылинки с него не сдувал и в воспитательном процессе участвовал постольку-поскольку. Сам он никого не подзуживал, но и на страдания Ма смотрел равнодушно. А десятник демонстративно сидел у входа. Он тоже не собирался вмешиваться, так как очень не любил крысятников, а поступки Иккагецу в отношении Стаса ранее подходили под это определение как нельзя лучше.
В итоге, реальной проблемой в деле издевательств оставался разве что Камей, но даже он скорее поддался мрачной атмосфере и стал заложником своего дотюремного опыта. Когда ты главарь бандитов, нужно показывать свою силу денно и нощно, иначе в один прекрасный момент ты не проснешься или получишь удар в спину во время очередной потасовки.
Впрочем, после небольшого одергивания Стаса беседа все же вошла в конструктивное русло. Общими усилиями им удалось воссоздать все то, что применяла команда в прошлый раз, за исключением всяких черепов с костями. Их вызвался принести Кань сразу после ужина. Еду готовил Ма, самоустранившийся от обсуждения. Стас видел, что ему было что сказать, но не придал значения. Да и как много может знать бывший вор?
— Хорошо, раз с этим мы разобрались, то… Саргон, не поможешь мне с одним делом? — Хлопнул себя по ногам десятник, нехотя поднялся с площадки в дальней части казарме, на стенах и полу которой они и корябали углем свои планы, схемы и символы.
— Да, сейчас. Последнее предложение, — Выдавил Стас. Ему не хотелось идти и пытаться поднимать Юлвея. Снова смотреть на тело Юншэна, которому он все равно не мог помочь. Теперь, после медитации, ему стало стыдно еще и за свои мысли насчет фармацевта. Они «прекрасно» наложились на чувство вины от бездействия при издевательствах над боевым соратником.