Окружающие уже давно заметили странное поведение своего соратника, однако тактично молчали. Сам же попаданец то начинал бормотать себе под нос, то горько хмыкал, то сжимал кулаки и скрипел зубами так, что треск стоял на всю округу. При этом исправно обходил ловушки, которые потихоньку начал чуять. Точнее, исходящий из них пряный запах огня, гари и связанной с этим Ци. Впрочем, он не обратил никакого внимания на свою новую особенность.
Стас был занят борьбой со своими страстями. Первый раз за все время пребывания в Форте невозможность делать то, что хочется именно сейчас, по-настоящему его угнетала. Необходимость сдерживаться перед Ксином и сокомандниками, скрывать только что пережитые эмоции, запихивать их поглубже отрицательно сказалась на его здоровье и адекватности.
Благо, все странности мальчишки списали на влияние ауры Придворного и подавленность от комы его друга — Юншэна. Тем более, что и до этого денек выходил довольно напряженным. В общем, прикрытия хватало. Стас не подтверждал и не опровергал выводы сокомандников. Он просто слишком устал бороться со своими внутренними демонами и больше всего сейчас хотел, чтобы ненавидимый им куратор побыстрее ушел. Хоть с Акургалем, хоть без.
Попаданец никак не отреагировал на прощальные слова куратора (больше похожие на угрозу), не сказал Ту Самую Фразу, после которой Ксин подогнал ему компонент чудо-оружия в позапрошлой временной линии, не присоединился к радостному обсуждению победы. Лишь выдавил из себя короткий поклон «Чжэню лао сянь-шену», когда тот покинул их, вместе с тушей демона и Акургалем. А затем, вплоть до самой казармы упорно молчал, несмотря на все осторожные (Вань) или назойливые (Камей и Кань) попытки разговорить его. Благо, парня быстро оставили в покое, так как взрослые и сами были не прочь отдохнуть.
Стас же небрежно опустил тело фармацевта на его кушетку, поправил его парой тычков, перевернул на спину, после чего со злостью прыгнул на свою собственную шконку. Словно обиженный ребенок, который слишком сильно хлопает дверью или громко топает по половицам в попытках хоть как-то донести до родителей собственное неудовольствие.
Вот только сам попаданец, несмотря на молодое тело, ребенком не являлся ни в каком виде, кроме чисто внешнего. Поэтому кровать под напором его дурной силы попросту переломилась, после чего с грохотом рухнула на пол веером обломков вместе с самим виновником происшествия.
— Да что с тобой происходит, парень? — Недоуменно спросил его Камей, — Что, так припекла атака того упыря? Ха! Все же пацан есть пацан…