«Ты же понимаешь, что больше всех от твоего решения пострадают именно новобранцы, в том числе и ты сам. Вспомни позапрошлый цикл, ту волну демонов. Вы не отбились даже с подсказками и новым оружием».
«Потому что, кроме меня, все остальные мяли свои жопы и ничего не делали. А двое из девяти и вовсе лежат себе белоснежками, пока семь гномов отбивают очередное нападение. А их узкоглазая Мелисента шляется где-то в другом месте. Таким Макаром наши спящие красавицы дождутся, что вместо принца к ним заглянет Рюк требовать предъявы за отравленное яблоко».
И снова шутка не принесла ему никакого удовлетворения. С жизненными неурядицами всегда лучше всего справлялся юмор. Это справедливо даже для человеконенавистнических идей. Недаром военная пропаганда изображает своих врагов смешными каррикатурными уродцами. Так было в Первой Мировой среди всех воюющих держав, так поступали с евреями страны-союзники Третьего Рейха, не говоря уже о более поздних примерах. «Тараканы» в Руанде, «террористы» в Сербии, Ливии и Ираке, продолжать можно бесконечно.
Поэтому смех — важный механизм адаптации человека к внешним условия. Для самого Стаса отсутствие такой реакции являлось не просто тревожным звоночком, а целой сиреной. И теперь он отбросил наивность и пофигизм, впал в другую крайность. Он больше не пытался встать на чужую сторону, просто гнул свою линию, распространял ее на всех знакомых людей без исключений, движимый обидой и жаждой мести.
«Ты пока не самый крутой парень в Форте. Даже не самый крутой в отряде. Кань убил не меньше демонов, чем ты, прежде чем истечь кровью. А твои товарищи добили птицу, которую ты всего лишь прогнал».
«Пошел ты! Они все равно умерли. А без рейда, как в прошлый раз, явно не поздоровится всем новобранцам. Вплоть до вайпа! Вряд ли тоже самое будет для основного гарнизона… Зато Ксина накажут за такой косяк. Он ведь был главный по рейду в Насыпь.».
«Вряд ли, к тому же это несправедливо».
«Плевать! Пусть страдает, ханжеская морда».
«Но ведь он ничем не обязан мне и явно был не в восторге от такого исхода. Может быть даже переживал или планировал спасти тебя из-под допроса, надо было просто остаться в живых и прорваться к стене…»
«Ага, переживал. Что не вытянет из меня все жилы в поисках ответов! Я ведь помню его „костерком, костерком“. Больной ублюдок».
Ворота показались на горизонте быстро, слишком быстро для Стаса. Тот так и просидел в своем внутреннем диалоге все время, пока они шли вперед. Даже пережил еще парочку нападений всякой мелочи, при этом совершенно их не заметил. Тело само отбило все атаки, пусть и не столь эффективно, как при внимании «наблюдателя у монитора». Впрочем, он не пострадал, а большего требовать от рефлексов было бы глупо.