Боль от полученных ран исчезла внезапно, словно по мановению волшебной палочки. Так получалось всегда во время работы «Time is Alter». Способность действовала безотказно, воссоздавала тело в мельчайших подробностях того момента и того состояния здоровья, к которому переносился Стас. Вот только она не могла или не хотела ничего сделать ни с фантомной болью от ран недавно пережитой смерти, ни, тем более, с эмоциональными травмами.
Стас сдавленно захрипел, споткнулся о собственную ногу и едва не упал. Благо, «Колода Карт» сработала безотказно и он успел восстановить равновесие. Даже сдержал себя, чтобы не заорать во всей голос от накала эмоций. Не потому, что его самоконтроль оказался настолько хорош. Нет, скорее из-за сумбурности и слишком большого шока. Он просто не мог выразить свои чувства через банальные слезы или яростный крик.
Поэтому он продолжал механически шагать вперед, пока в его сердце разверзлась настоящая бездна. Ад, Преисподняя, Тартар, который находил отражение и в физическом теле. Те места, на которые пришлись раны от демонов прошлой временной ветки чесались, будто под кожей засели черви, в горле что-то хлюпало, как в тот раз, когда ему вырвали кадык. Все еще болели содранные в прошлый раз ногти, вырванные волосы, измочаленная зубами левая сторона лица и вытекший глаз.
Стас вдруг почувствовал, что у него дрожат губы. Невыносимо хотелось закричать, начать извиваться от невыносимого зуда по всему телу, орать на окружающих, взорвать чертов Форт, вернуться обратно в свой мир… Или пойти и убить мразей, которые оставили его умирать страшной смертью не моргнув и глазом.
Спина Ксина мелькала впереди. Он обнаружил эту пикантную деталь окружающей обстановки только спустя пять или десять минут после начала нового цикла. Стас оказался слишком занят насущными проблемами: он боролся сам с собой. Со своим телом, желаниями, выходящими из-под контроля эмоциями. В отчаянии от раздирающей его фантомной боли, как внешней, так и внутренней, он даже попытался на ходу превратить весь бушующий внутри него Ад в энергию. Хорошо, успел вовремя остановиться. Потому, что концентрация такого количества негатива в один комок не сулила ничего хорошего. От потери контроля или вовсе личности, до перерождения его внутренней энергии. В конце-концов, он бы просто слетел с нарезки и это безо всяких возможных побочек от настолько скверной Ци на выходе.
— Чжэнь лао сянь-шен, — Бесцветным голосом прошелестел Стас. Так тихо и невыразительно, что ни десятник, ни куратор просто не поняли, о ком идет речь. Не имя — а набор звуков, шелестящая на ветру солома. Ксин и не подумал оборачиваться, а сам десятник со все большим беспокойством оглядывал своего шебутного подопечного.