Залман подошел к Элизабет. Он не обратил внимания на ее слова, просто молча, с абсолютно собственнической естественностью обнял ее со спины. Его сильные руки обвились вокруг талии девушки, прижимая к своей горячей груди. Залман зарылся лицом в ее волосы, вдыхая запах, а затем оставил мягкий сонный поцелуй на ее шее. На Элизабет была надета его старая, слишком большая для нее серая футболка, сползающая с одного плеча. Это была лучшая униформа, которую она когда-либо носила. Девушка откинулась назад, опираясь на Залмана и накрывая его руки своими.
— Доброе утро, — прошептала она, передавая ему кружку с кофе.
— Доброе, любовь моя, — он сделал глоток черного кофе прямо над ее плечом. Затем перевел взгляд на подростка. — Ганс, еще раз услышу критику моего выбора материалов, и я перепрограммирую твой экзоскелет так, чтобы он танцевал макарену каждый раз, когда ты пытаешься включить игровую приставку.
Ганс фыркнул.
— Пф, это будет неэффективная трата энергии батареи, Залман. Ты сам меня этому учил.
— Аргумент принят! — усмехнувшись, ответил Залман. — Ладно, дай мне полчаса на кофеин, и мы с тобой спустимся в лабораторию, пересчитаем нагрузку на коленные шарниры. А пока оставь нас.
Ганс понимающе закатил глаза, но мысленно отдал команду экзоскелету. Механизм плавно, без единого звука развернул кресло.
— Пойду на кухню, посмотрю, что там с завтраком, — бросил младший брат Элизабет, уезжая с веранды вглубь дома. — И пожалуйста, не сожрите друг друга, пока я готовлю тосты.
Когда стеклянная дверь за Гансом закрылась, на веранде остались только шум океанских волн и они двое. Залман развернул Элизабет к себе лицом. Он поставил свою кружку на перила и обхватил лицо девушки обеими руками. Его большие пальцы привычным нежным жестом погладили ее скулы. Для Залмана мир все еще иногда был слишком громким, в его гениальной голове все еще крутились тысячи формул и переменных. Но здесь, рядом с Элизабет, на берегу океана, он нашел свою точку абсолютного покоя.
— Ты плохо спала сегодня, — тихо констатировал он, глядя ей в глаза. — Сердечный ритм сбился под утро.
Элизабет слабо улыбнулась и опустила взгляд. Она инстинктивно, по старой въевшейся привычке, потерла левое запястье. Там, где раньше был черный металл трекера «Нейро-Синтез», теперь была лишь гладкая загорелая кожа.
— Мне просто приснился кошмар, — призналась девушка. — Словно мы все еще там, в «Апейроне»… И ты сидишь в зоне отдыха и не смотришь на меня. Глупости, в общем.
Залман не стал молча соглашаться с тем, что это глупости. Он взял левую руку Элизабет и поднес ее запястье к своим губам, поцеловав то место, где когда-то пульсировали цветные диоды.