Руслан
– Через неё уничтожим Яровея.
По столешнице мне навстречу едет фотография.
Я переворачиваю её, беру в руку и без особенных эмоций изучаю красивую молодую девку.
Ей лет двадцать. Возможно, с хвостиком.
Под приглушенным светом в кабинете, окна в котором плотно закрыты роллетами, понять, блонд натуральный или нет, невозможно.
Но мне и похуй так-то.
Завербовать – это не замуж взять.
Глаза тоже красивые. Светло-зеленые. Смеющиеся. Даже если макияж был бы агрессивней и возраст определить сложнее, по ним я разобрался бы.
Такие только у молодых. Счастливых. Не битых.
Жителей белого мира.
Я таким завидую.
А ещё вижу сходство с одноклассницей, в которую был влюблен. Её давно уже нет: в двадцать убил какой-то сумасшедший придурок. А эта красивая. Красивая-красивая. И живая, что в нашем мире – уже пиздец удача.
– Долго пялишься, Рус.
Вспыльчивый и резкий Расул выдергивает из моих пальцев фотографию. Я гашу яркую вспышку злости, бросая на парня короткий взгляд.
Мы с ним – два жителя серой реальности, только общности я с ним почти не чувствую. Таких вокруг – куча. И фишка в том, что другие люди о нашей двойственности не подозревают.
У нас не было родителей, способных обеспечить чистоту и безупречность. В ком-то вера в добро и не жила никогда, в ком-то издохла. Во мне – сдыхала в муках. Только муки почему-то были не добра, а мои.
Черноволосый Расул цокает языком и изучает фотографию откровенно похотливым взглядом.
– Сладкая сучка. Это кто?
По глазам видно, что загорелся. А я продолжаю держать внутри еле-еле ощутимое отвращение. Хули ты такой борзый, друг?
У тебя первое задание. Ты бы лучше думал, как не спалиться, а не на девок слюни пускал.
Перевожу взгляд на Вяза. В обычной жизни он Андрей Дмитриевич Вяземский, отец двух дочерей-мажорок и заебанный претензиями новой молодой жены сотрудник правоохранительной системы.
Только даже они не подозревают, с кем на самом деле живут. Чем их муж и отец занимается. И насколько это опасно. Думают, штаны просиживает и бумажки перекладывает. На брендовые шмотки жлобится.
А мы работаем уже десять лет.
Он – начальник департамент стратегический операций. Я – негласный серый житель серых зон.
У меня есть корочка безопасника. Я как бы служу на благо обществу и государству. Только кому, как не мне, знать, насколько тонка грань между безопасником и преступником.
Я сам – и то, и то.
Когда-то в семнадцать я по дурости попал в беду. Мне светил настоящий срок и перечеркнутая жизнь, но руку протянул неожиданный человек.