Я взяла платье, будто оно было сделано из камня. Примерочная была тесной, с тусклым светом. Когда я натянула платье, в зеркале отразилась чужая девушка. Кто она? Это не я. Это кто-то другой.
— Красиво, — сказала тётя, оценивающе осматривая меня. — Муж будет доволен.
«Если только не убьёт меня», — подумала я, но промолчала. Слёзы подступали к глазам, но я сжала зубы, прогоняя их. Плакать нельзя. Надо быть сильной.
Когда платье выбрали, тётя добавила ещё пару нарядов. Ночные рубашки, простые платья для дома, платки. Это было всё, что я получала на свою новую жизнь. Простые вещи для простой судьбы.
На обратном пути в машине я снова молчала. Тётя говорила что-то о предстоящем дне, о гостях, которые придут, но я не слышала её. Всё, что я видела перед собой, — это лицо моего жениха. Его глаза, полные гнева, когда он узнает правду. Его руки, которые сомкнутся на моей шее, чтобы наказать за ложь.
«Почему это случилось со мной?»
Я стоял в центре зала, стараясь не выдать своих эмоций. Мягкий гул голосов гостей, скрип половиц, запах свежих трав и горячего мяса — всё будто заглушало мои мысли. Привычный шум сегодня был другим: давящим, навязчивым. Все эти люди пришли посмотреть, как я стану мужем. Как приму в свой дом женщину, которую вижу впервые.
Когда её ввели в зал, шум стих, как будто кто-то выключил звук. Белое платье подчёркивало её хрупкость, а в сжатых губах и опущенных глазах читалось упрямство. Она шла медленно, будто каждое движение давалось ей с трудом. Я смотрел на неё и пытался понять: кто она? Что за человек сейчас стоит передо мной?
Её звали Зумрат. Имя мягкое, словно ветер. Но я знал о ней только то, что она сирота. Союз ради мира. Сделка, которая должна закончить кровопролитие. А теперь эта девушка становится моей женой.
Когда её подвели ко мне, я заметил, как дрожат её руки. Она так крепко сжала пальцы, что костяшки побелели. Моё любопытство сменилось странным ощущением: что с ней? Почему она боится?
— Подними глаза, — сказал я тихо, стараясь говорить ровно, без грубости.
Её взгляд медленно поднялся. Я увидел её глаза: тёмные, глубокие, полные боли. Такой старой и укоренившейся, что она казалась частью её. Это выбило меня из равновесия. Я ожидал смирения, покорности, возможно, даже страха. Но её взгляд был другим. В нём было что-то, что я не мог разгадать.
— Ты готова? — спросил я, хотя прекрасно понимал, что выбора у неё не было.
Она кивнула быстро, нервно, снова опуская глаза. Её дыхание было частым, и я почти слышал, как она пытается успокоиться. Этот страх раздражал меня. Я не был монстром.