Я поднялся, бросив на них взгляд.
— Всё, хватит болтать. Завтра рано вставать. И да, Бека, если ты хоть раз пошутишь при ней, отправлю тебя ночевать на крышу.
— А если я пошучу про крышу? — не унимался он, но я уже не стал отвечать.
Выйдя из кухни, я остановился у окна. Ветер качал деревья, ночь была тёмной и тихой. Я закрыл глаза, пытаясь представить, что будет завтра. Но образа не было. Только пустота. И, возможно, капля надежды, что всё будет не так плохо, как кажется.
Зумрат
Когда закончив кушать, дядя сказал, что свадьба будет завтра, я не сразу поняла смысл его слов. Завтра. Не через неделю, не через месяц, а уже завтра моя жизнь изменится. Или закончится.
— Тебе нужно купить платье и пару нарядов, — произнёс он спокойно, как будто говорил о чём-то обыденном. — Поезжайте с тётей в город. На приданое больше времени не остаётся.
Меня сковал ужас. Завтра. Это слово звучало как приговор. Я сидела, сжав руки на коленях, не в силах двинуться, пока тётя не потянула меня за локоть.
— Пошли, Зуми, времени мало, — сказала она, беря меня под руку. — Всё остальное решат мужчины. Наше дело подготовиться.
Я молча встала, позволяя ей вывести меня из дома. В голове стучало только одно: «Завтра. Завтра. Завтра.»
Мы ехали на старой машине дяди. Тётя, как всегда, сидела с прямой спиной, плотно сжав губы. Я же смотрела в окно, не видя ничего. Сердце билось так, словно собиралось выскочить из груди. Я не чувствовала ни холода, ни тепла, ни даже собственных мыслей. Всё слилось в один сплошной ком страха.
— Ты чего молчишь? — спросила тётя, бросив на меня взгляд. — Радоваться должна. Тебя берёт мужчина из хорошей семьи. Это не какая-нибудь деревенская свадьба.
Я не ответила. Что я могла ей сказать? Что радоваться мне нечему? Что я боюсь, что он убьёт меня, как только узнает правду? В горах законы просты: за позор и ложь следует смерть. Он будет иметь на это полное право.
— Послушай, Зуми, — продолжала тётя. — Ты должна держаться. Ты сильная девочка. Все мы через это проходили. Ты ведь не хочешь, чтобы дядя остался в позоре?
Её слова ударили, как плеть. Позор. Он снова лежит на мне. Мой страх, моя боль — всё это не имеет значения. Главное, чтобы никто не пострадал. Никто, кроме меня.
Магазин, куда мы приехали, был небольшим, с рядками платьев, которые свисали с потолка, как облака. Тётя взяла всё в свои руки, перебирая ткани, выбирая фасоны. Я стояла рядом, как кукла, кивая, когда она задавала вопросы.
— Вот это подойдёт, — сказала она, поднимая белое платье. Простое, но красивое. — Померь.