— Я консультант, а не спасатель, — спокойно сказал Андрей. — Моя задача — давать рекомендации по выходу из кризиса с немецкими и китайскими партнерами на основе моего опыта. Не таскать каштаны из огня.
— И что это? — Крылов ткнул пальцем в страницу. — «Гарантии неприкосновенности частной предпринимательской деятельности Консультанта»? При чем тут ваша… столярная мастерская?
— При том, Вячеслав Викторович, что любая проверка, любая попытка дискредитации моего бизнеса, исходящая от вас или ваших associates, будет расценена как нарушение контракта и повлечет за собой выплату неустойки. В размере, указанном в пункте 7.4.
Крылов дочитал до суммы. Его лицо дрогнуло. Он отложил бумагу.
— Это шантаж.
— Нет, — Андрей откинулся на спинку кресла. — Это правила игры. Вы хотите использовать мое имя и мои связи, чтобы прикрыть свои просчеты. Я согласен. Но за свою репутацию я требую гарантий. Моя мастерская — не просто бизнес. Это дело моей сестры, которая борется с раком, и моей семьи. Я не позволю вам тронуть его. Ни под каким предлогом.
В комнате воцарилась тишина. Один из старых членов совета, седовласый Геннадий Павлович, прокашлялся.
— Андрей, мы все в сложном положении. Фирма на краю. Твои условия… они жестковаты.
— Мои условия — единственная причина, по которой я здесь, а не в своей мастерской, Геннадий Павлович. Я не хочу возвращаться. Меня вынудили. Угрозами. Так что давайте не будем делать вид, что это дружеская просьба о помощи.
Крылов собрал себя в комок. Его улыбка стала ледяной.
— Хорошо. Допустим, мы принимаем ваши условия. Какую конкретную помощь вы готовы оказать? Немцы в ярости, грозят разорвать все контракты и подать в суд.
— Я поговорю с Шульцем, — сказал Андрей. Он вспомнил того самого педантичного немца и его дочь Лизу. — Лично. Он мне доверяет. Мы найдем компромисс. По китайцам… там сложнее. Но у меня есть контакт в Шанхае, старый партнер. Он может выступить медиатором. Но это будет стоить вам. Не мне. Фирме.
— Вы предлагаете нам платить посреднику? — возмутился Крылов.
— Я предлагаю вам заплатить за свои ошибки, — холодно парировал Андрей. — Я лишь предоставляю канал для коммуникации. Решать вам.
Совещание длилось еще два часа. Андрей, к своему удивлению, не чувствовал былого трепета перед этими людьми. Он видел их страх, их мелкие расчеты. Он был здесь не как проситель, а как специалист, нанятый на кабальных, но своих условиях. Это меняло все.
В итоге, после бурных дебатов, контракт, с небольшими правками, был принят. Крылов подписал его с таким видом, будто глотает горькую пилюлю. Андрей поставил свою подпись, чувствуя, как тяжесть спадает с плеч. Не вся. Но значительная часть.