Мой муж перестал быть для меня загадкой ровно три года, два месяца и семнадцать дней назад. Не в тот день, когда я нашла в кармане его пиджака чужой шарфик – шелковый, цвета прокисшего вина. И не когда он, забывшись, назвал меня в постели «Лерой». И даже не когда я, включив режим «Найти iPhone» для забытого им планшета, увидела маячок в тихом центре, в двадцати минутах от нашего дома, в час, когда он должен был быть на деловой встрече в другом конце города.
Нет. Загадка испарилась раньше. Она растворилась в тысяче бытовых деталей: в том, как он перестал оставлять утреннюю чашку в раковине, а начал аккуратно мыть ее и ставить на сушку. В новом, непривычном парфюме – с нотками сандала вместо привычного бергамота. В его внезапном увлечении старым французским кино, которое он раньше терпеть не мог. Он создавал нового себя, тщательно, по кирпичику, а я, дура, видела лишь приятные метаморфозы: стал аккуратнее, утонченнее, культурнее. Я хвалила его. Говорила: «Как здорово, что ты открываешь в себе что-то новое в нашем возрасте, Андрей». Ему было тогда сорок семь. Мне – сорок пять.
Детей к тому времени уже не было дома. Аня заканчивала магистратуру в Праге, Игорь уже работал в Москве. Наша большая квартира, выстраданная, выбранная с таким трудом десять лет назад, вдруг стала эхом. В ней зазвучали тихие, посторонние звуки: скрип половицы на балконе (он там курил, думая, что я не знаю), монотонное жужжание холодильника, тиканье напольных часов, подаренных его покойной матерью. И в этом эхе наши голоса, наши «передай соль», «как прошел день?», «завтра надо вызвать сантехника», звучали странно гулко, как будто мы разыгрывали пьесу для пустого зала.
Я думала, это кризис пустого гнезда. Читала статьи, советовалась с подругой Юлькой, та, хохотушка, говорила: «Расслабься, Марин, теперь жизнь для себя начинается! Займись наконец йогой, съезди на море одна!» Я пыталась. Записалась на йогу. Поехала одна в Грузию. Фотографии с горных перевалов, с чашкой горячего вина в старом Тбилиси, я выкладывала в социальные сети, тщательно выбирая фильтры. Андрей ставил лайки. Иногда комментировал: «Красиво!» или «Завидую!». Из его командировок тоже приходили такие же гладкие, туристические фото. Мы стали виртуозными кураторами собственной, правильной жизни.
А потом был тот вечер. Дождливый октябрьский вечер вторника. Я копалась в его старом ноутбуке, который он отдал мне под хранение рецептов и фотографий, хотела найти снимки Игоря с выпускного. В папке «Рабочее» среди скучных таблиц и договоров я нашла файл с названием «Ideas.txt». Открыла.