— Попей водицы студёной, — с заботой в голосе произнёс отец. — Сразу полегчает. Слушай, а ты молодец, даже не ожидал, что ты столько продержишься.
— Я старался, — буркнул я, оторвав на секунду от себя ковш с живительной влагой и снова начал поглощать её большими глотками.
Отец приступил к окончательной сборке плуга, а я осушил немаленький ковш до дна и молча озирался по сторонам, постепенно приходя в себя. Где же я, чёрт возьми, оказался?
Тут не было никаких технологичных инструментов типа сверлильного станка, болгарки и других непременных атрибутов кустарной металлообработки. Единственным механическим приспособлением был точильный круг с ножным приводом, а так одни молотки, клещи, зубила и прочий примитив довольно грубой работы, на другой стене висел допотопный коловорот, который смотрелся, как новенький. Но одно я точно понял, что в этом мире есть магия, я был в этом просто уверен, а раз так, то я обязательно должен ей овладеть.
Я столько читал книг про магию, часто представлял себе, как поднимаю бурю, метаю молнии и швыряю огонь, но в моём мире это называется фэнтези, а здесь, как я догадываюсь, вполне себе может оказаться реальностью. Так может я не зря перечитал столько книг в своей жизни? Может я просто готовился? А вдруг это всё может пригодиться? Вот теперь и посмотрим, осталось только найти доступ к этим чудесам.
Выйдя из кузницы, я увидел, как моя хрупкая сестрёнка, человечек, который за меня нерадивого постоянно заступается, тащит на себе коромысло с двумя переливающимися через край деревянными вёдрами. Как она под таким весом не сложилась пополам — ума не приложу. В груди шевельнулось что-то тёплое и правильное, а разум доработал остальное.
— Дай сюда, — сказал я, преграждая ей дорогу и подхватывая коромысло.
— Это ещё зачем? — искренне удивилась девушка.
— Помочь тебе хочу, лучезарная! — усмехнулся я и положил коромысло себе на плечи.
М-да, а тело то мне досталось довольно хлипкое, надо над этим вопросом поработать. Но я сделал вид, что мне вовсе не тяжело и понёс вёдра к стоявшей под навесом у крыльца здоровенной бочке.
— Лучезарная, — мечтательно протянула Олеся, пробуя слово на вкус и преследуя меня по пятам. — Это ты хочешь сказать, что я солнышко что ли?
— Именно, — сказал я, выливая воду в бочку. — А разве не так? Вон как светишься, аж глаза щиплет.
— Так то я от радости, что ты впервые сам вызвался воды принести, — сказала Олеся, и глаза её вдруг увлажнились. — Дай, я дальше сама.
— Вот ещё, — ухмыльнулся я. — Скажи мне лучше, где колодец.
— Ох, Мишка, — вздохнула сестрёнка, приложив руки к сердцу и состроив горестное личико, видимо, вспомнив моё падение. — За калиткой направо через три двора. Да я бы лучше сама натаскала, тебе ж тяжело, ещё толком в себя не пришёл.