Женщина довольно небрежно положила мне на лоб прохладное полотенце, отчего мне вскоре немного полегчало.
— Толку-то от такого помощника, только одни проблемы, — пробурчала женщина, осмотрев меня критическим взглядом. Потом отстранилась и вернулась к лавке у стены справа. — Сил уже моих больше нет из всех переделок его вытаскивать, да все дела за него доделывать. Да и отцу не преемник растёт, а чисто вредитель какой-то.
— Мишка, ты на неё внимания не обращай, — всхлипнув, сказала Олеся, снова приблизившись ко мне и пытаясь погладить по голове выше мокрого полотенца. — Мама тебя любит и меня любит, просто ты нас очень сильно напугал. А что ты в свинарнике опять не справился, так то не страшно, научишься ещё, как и всё остальное по хозяйству. Тебе просто лениться надо перестать, да чуть постараться надо, тогда и батьке хорошим помощником будешь.
— Ох, наивное дитя, — женщина, которую Олеся назвала нашей мамой, со вздохом поднялась с лавки и, качая головой, вышла из комнаты через завешенную расшитыми полотнами дверь. — Горбатого только…
Дальше я не расслышал, но уже и так было понятно. Осталось разобраться в причинах пессимизма «мамы» по отношению ко мне. Одно только совсем непонятно, где это я оказался и кто все эти люди, оказавшиеся внезапно моими родственниками? Но я же летел в пропасть… А теперь живой, правда, как следует отшибленный. Это что, переселение душ?
Боль во всём теле немного поутихла, и я попытался встать. Олеся скорее всего попыталась бы мне помешать, но она вышла вслед за матерью, что-то щебеча ей там за дверью, вроде как заступалась за меня непутёвого.
Удалось-таки сесть на кровати, превозмогая боль, слабость и головокружение. Я находился в небольшой комнатке и, судя по обстановке, это была маленькая спаленка в деревенском доме, причём явно не современном и небогатом. Крохотное окошко было закрыто грубыми полупрозрачными холщовыми занавесками, зато тоже с вышивкой.
На мне была простая рубаха, тоже с нехитрой вышивкой и надевалась через голову. Грубые штаны с завязанным тканым поясом вместо ремня. Онучи и лапти на ногах окончательно выбили меня из колеи и мир пошатнулся, пытаясь выкинуть меня обратно, но я решил с ним договориться. Уж лучше лапти вместо фирменных кроссовок, чем вообще ничего.
— Да-а-а, дела, — сказал я, рассматривая свои молодые, на удивление не испорченные деревенским трудом руки. — Вот это я попал.
Уж руки-то я свои хорошо помню, это точно не мои, впрочем, как и всё остальное. Было бы неплохо посмотреть на себя в зеркало, но здесь это было, видимо, непозволительной роскошью.