Он полез в карман и раскрыл другую ладонь, показывая мне прозрачные капсулы с крохотным вихрем внутри. Теперь он предлагал мне и золото, и пилюли.
— Дашь мне по башке, свяжешь? Ну или там, внизу, расскажешь хотя бы? — он захныкал, — Меня мама ждёт! Я ж вообще никого не трогал…
Я с облегчением выдохнул, увидев ложь в его глазах. На самом деле, совесть проповедника Малуша вовсю хозяйничала внутри меня, и последняя фраза послушника резко всё упростила. Да и вообще, снаружи уже есть один прощённый проводник.
— Всё ты трогал, гнус небесный.
Я сгрёб золото и пилюли, взял посох, потом шагнул мимо. Послушник, едва скрывая улыбку, с облегчением выдохнул…
— Кутень, — коротко приказал я.
Как теперь всё-таки удобно иметь такого личного и крохотного убийцу.
Артефакт стражника я решил с собой не брать, так и оставил позади, для ориентира.
Пещеру, которую охранял ещё один хмурого вида послушник, я нашёл довольно скоро. Обгрызенный вход в гнездовье светился мягким светом, изнутри слышались негромкие голоса, словно напевы. Выманивают мать гарпий, наверное…
Фигура послушника, вооружённого посохом с воздушным вихрем, зловеще темнела на светлом фоне. Ну, это он думал, наверное, что зловеще.
Я сразу понял, что тот меня заметил. Сложно не увидеть огненный посох, появившийся из темноты. Но вот лица-то он ещё не разглядел, да и я спрятался за высоким выступом, будто боялся выйти.
— Федот! — свистящим шёпотом прошипел я.
Тот напрягся, перехватывая оружие, один раз нервно обернулся. А я помахал своим посохом ещё, заманивая в темноту.
— Там наши… — прошипел я.
Как бы я ни шипел, голос-то был Федоту незнаком. Но этот тоже наверняка до последнего лелеял надежду, что как-то сможет выбраться из ситуации с вельможей.
И, ещё пару раз обернувшись, он всё-таки снялся со своего поста и побежал к сияющему в темноте посоху.
— Эй, чего ты хо… — и он свалился мне под ноги, получив своим же посохом по лбу.
Я со вздохом поджал губы. А ведь так хотелось бы попробовать залп из огненного посоха… Но ведь убью же, да и тем более, я ещё был не уверен, что сразу пойму, как из него стрелять.
С этим Федотом меня впервые замучила совесть. Я мог отдать приказ Кутеню, но что-то меня остановило… Эх, Отец-Небо, так и вправду добряком стану. Ничего не придумав лучше, я стянул с послушника его же робу, связал ею, да заткнул ему рот его же носками.
Зато теперь у меня снова был надёжный воздушный посох. С таким ворохом оружия было уже затруднительно передвигаться, и я осторожно приблизился ко входу.
Осторожно приблизившись к щербатому входу, я заглянул внутрь. Пещера, в которой обитали гарпии, оказалась довольно большой. Тут и там по полу были рассыпаны мелкие сияющие камушки, и я сразу сообразил, что это для освещения.