— Ада, тише. Тебе нельзя вставать…
У меня нет сил сопротивляться. Я беспомощно поднимаю на него глаза:
— Что с моим мальчиком? Где он?
— Он пока ещё недостаточно окреп, чтобы быть с тобой рядом. Нужно немного подождать.
Несколько долгих секунд смотрю на Марка, пытаясь осмыслить услышанное, но получается плохо. Недостаточно окреп? Значит, мой сынок жив. От этой мысли паника немного отпускает. Я медленно опускаюсь на подушку, прикрывая глаза.
— Где он сейчас?
— В отделении недоношенных. И ему оказывают всю необходимую помощь двадцать четыре на семь. Тебе не о чем волноваться, наш сын крепкий малыш, и довольно быстро адаптируется.
Марк говорит так, будто с момента аварии прошёл не один день. Осматриваю его более внимательно: усталый взгляд, тёмные круги под глазами, помятая рубашка, и щетина на лице.
— Как долго я здесь?
— Сегодня третьи сутки.
— Что произошло?
Марк вздыхает, выдерживая паузу. В тёмной глубине его глаз всплывает столько эмоций, что мне становится не по себе. Словно ему было тяжело вспоминать о том, что происходило, пока я была без сознания. Пальцы Марка крепче сжимают кисти моих рук, прежде чем он, наконец, отвечает:
— Тебе было гораздо тяжелее, чем нашему сыну. Врачам пришлось сделать кесарево-сечение, а затем и полостную операцию, чтобы спасти тебе жизнь.
Боже…
Меня передёргивает. Я не готова к подробностям, поэтому перевожу тему:
— Я хочу пить.
Марк медленно, словно через силу, отпускает меня и шагает к двери.
— Не знаю, что тебе сейчас можно… Я позову врача.
Пока остаюсь одна, ещё раз осматриваюсь. Я лежу в хорошей одноместной палате — не иначе как Марк и здесь сумел похлопотать. Неужели теперь он не оставит меня в покое? Я не хочу этого! Одна встреча с этим человеком привела к катастрофическим последствиям. Как он не понимает?
— Когда ты уезжаешь? — спрашиваю холодно, прежде чем Марк выходит.
Он застывает, напрягаясь всем телом.
— Пока даже не думал об этом, — произносит негромко.
— Ты наверняка задержался здесь дольше, чем планировал.
— Это сейчас неважно, — он оборачивается и смотрит на меня прямым серьёзным взглядом. — Я не планирую уезжать, Адель.
Сердце ухает вниз, набирая ритм от непонятного волнения.
— А что на это скажет твоя жена, Марк? Или тебя по-прежнему не волнует мнение женщин, которых ты пускаешь в свою жизнь?
Он задумчиво хмурится, некоторое время не произнося ни слова. Тишина, что висит между нами, буквально стреляет искрами напряжения.
— Я уже два месяца в разводе, Ада. Но ты права. Её мнение меня уже давно не интересует.
Я замираю, ничего не отвечая. В груди пульсирует, пока я пытаюсь осмыслить слова Марка, а он разворачивается и уходит из палаты. Развёлся. Почему? Меня не должны волновать причины, но воображение против воли рисует мне загадочную девушку, ради которой Марк решил изменить свою жизнь и бросить жену. Я почему-то уверена, что инициатива развода принадлежала не Алисе Градской. Марк встретил другую девушку, которая по его мнению достойна быть для него на первом месте. Лёгкие наполняются горечью, едва я делаю вдох, но я не даю волю эмоциям. Мне уже всё равно. Этот мужчина остался в прошлом, куда я не хочу возвращаться. Сейчас для меня главное — мой сын, который родился раньше срока из-за того, что его мама не смотрела по сторонам и подвергла его опасности.