Скорая действительно приезжает очень быстро. Я слышу сирену, разрезающую давку машин на шоссе раньше, чем к нам возвращается долговязый парень.
— Нет у них врача, — понуро объявляет он. — Это наша скорая?
— Надеюсь, — отвечаю бесцветно, дрожащими пальцами поглаживая Адель по щекам.
Она совсем бледная, практически не реагирует на мои прикосновения, глаза мечутся под закрытыми веками. Если бы я только мог, забрал бы всю её боль себе…
Вскоре рядом оказываются врачи и оттесняют меня в сторону. Проводят первый осмотр, готовят носилки. В какой-то момент Ада вскрикивает и, кажется, теряет сознание. Её сразу же подключают к какому-то аппарату. Страх липкой паутиной опутывает всё моё тело.
— Что с ней? — подрываюсь к врачу.
— Есть подозрение на внутреннее кровотечение…
— Я могу поехать с ней? — вклинивается рыжик, перебивая фельдшера, и мне чертовски сильно хочется оттащить его за шкирку куда подальше.
— А вы кто?
— Друг. Близкий.
— Не положено.
— Я поеду, — произношу твёрдо. — Я отец ребёнка.
Врач кивает и поторапливает меня. Не глядя на «друга», который провожает меня враждебным взглядом, я забираюсь в машину.
Адель
Я открываю глаза, некоторое время не понимая, где нахожусь. Во всём теле такая слабость, что не получается пошевелить и пальцем. С нос ударяет сильный запах медикаментов, и я с трудом сглатываю. В горле сухо, скребёт невыносимо. Я что, в больнице? Я заболела? Обвожу взглядом палату, стены которой обшиты светло-бежевым пластиком, чуть поворачиваю голову, чтобы увеличить угол обзора, и морщусь от боли. Всё тело ломит, словно меня через мясорубку пропустили, а затем слепили заново.
Натыкаюсь взглядом на чёрный силуэт в углу, и моё лицо вытягивается от изумления. В кресле сидит Марк. Марк Градский! И он не просто сидит — он, кажется, спит. Вытянув ноги, откинувшись на мягкую спинку и устроив руки на подлокотниках.
Только в этот момент в голове, словно разорванные отрывки, всплывают картинки произошедшего. Я вижу Марка в кафе. Я стою перед ним, леденея от ужаса из-за того, что он узнал про мой обман. Я пытаюсь сбежать, а затем появляется машина…
Дыхание моментально сбивается, превозмогая боль, я испуганно хватаюсь за живот и не чувствую под ладонями привычного упругого полушария.
Нет! Нет! Только не это! Я не могла потерять своего малыша!
Не веря собственным ощущениям, я приподнимаю голову, опуская взгляд туда, где находятся руки. О господи… Паника накрывает, заставляя забыть о физической боли, а в груди тяжелеет настолько, что не вдохнуть. С горла срывается надрывный хриплый стон, а глаза моментально увлажняются. Приподнимаюсь, насколько хватает сил, и даже не замечаю, как Марк оказывается рядом. Он ловит мои руки, которыми я пытаюсь сдернуть систему, и успокаивает: