— Мы тебя не ждали сегодня. — заявляет моя свекровь и деловито поджимает губы, когда я
появляюсь в гостиной собственного дома.
Что значит не ждали, когда моя выписка была назначена на сегодня?
— Ну входи, раз вернулась, — небрежно кивает вглубь дома Селестия. После долгих дней,
проведённых в больнице, теперь отчего-то и родной дом кажется мне чужим и колючим. Я даже
запахов родных не чувствую, в носу всё ещё стоит запах трав и лекарств.
— У Айрона сейчас важная встреча. — добавляет она и осматривает меня.
Айрон.
Имя мужа отзывается в груди колючей обидой.
Воспоминания волной накрывают, возвращая меня в тот день, когда у меня началось
кровотечение.
Мне было больно. Невыносимо, что я, вцепившись в напряжённую руку мужа, скулила от боли
раненым зверем.
Когда лекарь озвучил свой вердикт, я в последний раз увидела рядом мужа.
— Вашего сына уже не спасти, зато супруга ещё может побороться за эту жизнь. — произнёс
лекарь, и Айрон с нечитаемым выражением лица перевёл на меня тяжёлый взгляд.
— Я вас понял. Делайте то, что в ваших силах. — равнодушно произнёс он. Его глаза полыхнули
яростью, обожгли разочарованием и болью, а затем он вырвал руку из моей хватки и покинул
меня.
После, он так и не навестил меня за всё время, что я была в больнице.
Такие долгие дни и ночи, что я провела в муках, в бреду взывая к нему в ожидании поддержки,
пока боль рвала меня на куски, раздирала не только тело, но и мою душу.
— Распорядится, чтобы тебе приготовили комнату? — снова привлекает моё внимание Селестия и
кривится, когда я качаю головой.
— В своём доме я сама буду отдавать распоряжения. — отзываюсь я, и она зло усмехается.
— Теперь в этом доме будет другая хозяйка. В лучшем случае останешься здесь служанкой.
Будешь следить за порядком, хоть какой-то от тебя будет толк. Пустышка! — цедит сквозь зубы
она и хватает меня за подбородок, но я делаю шаг назад, чтобы вырваться из её хватки. — А в
худшем – пойдёшь вон и там сгинешь без поддержки мужа и магии.
— Что значит другая хозяйка? — спрашиваю я, тревога расцветает внутри и захватывает все
новые территории. О ком она говорит? О себе? Но ей никогда не нравился ни наш дом, ни сад,
которому я отдала много сил и терпения, прежде чем глаза увидели результаты труда — Это мой
дом, уют в котором я создавала годами по крупицам своими руками.
— Твой лекарь сообщил нам, что тебе придётся ещё долго восстанавливаться, — перебивает она
— а ещё…— замолкает Селестия.
Какое-то время обдумывает, прежде чем продолжить: