Он говорил обо мне так, как говорят о треснувшей балке в крыше. О непригодной печати. О договоре, потерявшем смысл.
Не о женщине, которая ждала его ночами у погасшего камина, прислушиваясь к шагам в коридоре. Не о жене, которая месяцами пыталась понять, чем провинилась, почему каждое её письмо возвращалось без ответа, почему на семейных обедах ей оставляли место у края стола, а не рядом с мужем. Не о той, кто училась жить в его доме, запоминала имена слуг, привычки старших, порядок родовых приёмов, правила, которые никто не объяснял прямо, но все требовали соблюдать.
— Ты сам просил этот брак, — сказала я.
Фраза вырвалась раньше, чем я успела взвесить её. Не громко, но зал услышал. Дарион услышал тоже. У него чуть напряглась линия челюсти.
— Тогда обстоятельства были иными.
Обстоятельства.
Так теперь называлась любовь?
Кассара подняла на меня глаза. В них не было открытой насмешки. Только внимательное, выверенное сочувствие, от которого захотелось отступить. Она смотрела так, словно уже примеряла на себя не только место рядом с Дарионом, но и право жалеть женщину, которую он оставляет.
— Лорд Грант, — вмешался Бран, — подтверждаете ли вы намерение просить Палату о вычёркивании имени леди Орвен из брачной книги рода Грантов?
Я ждала, что Дарион посмотрит на страницу. На золотые буквы. На печать. На моё имя рядом со своим. Он не посмотрел.
— Подтверждаю.
По залу прошёл шёпот. Кто-то ждал именно этого и теперь с жадностью впитывал каждую подробность. В другом конце зала женщина прикрыла губы веером. Старший представитель рода Сольденов наклонился к соседу, и я уловила обрывок: «Наконец-то решился». Значит, они обсуждали это раньше. Без меня. Мой брак уже давно лежал перед ними на столе, а я всё ещё жила в нём, как в доме, чьи стены тайно продали по камню.
Бран повернулся ко мне.
— Леди Орвен-Грант, Палата предоставляет вам право ответа.
Право. Как щедро.
Я посмотрела на Брачную книгу. Моё имя сияло ровно, и эта ровность вдруг разозлила меня сильнее чужих взглядов. Буквы не знали, как больно женщине, когда её превращают в строку. Закон не чувствовал позора. Камень под ногами не помнил, как я входила сюда в день свадьбы с открытым лицом и верой в мужчину, который сейчас стоял рядом с другой.
Я могла сказать многое.
Могла спросить, почему Дарион ни разу не дал мне объясниться. Почему каждую попытку поговорить он обрывал словами о делах рода. Почему Кассара уже носит цвета Грантов, хотя я ещё не сняла его кольцо. Почему Палата собралась полным составом раньше, чем меня предупредили. Почему все в зале смотрят на меня не как на женщину, чью жизнь ломают, а как на долгожданное зрелище.