— Да поди сами всё устроили ради бесплатной шумихи, — обвиняет их Лыков, отчего оба брата с совершенно одинаковым возмущением всплескивают руками.
— Нас же и вовсе закрыть могут! — причитает Степан.
Анна уже почти привычно освобождает из лыковской хватки локоть, подходит к замершей Оксане — в отличие от других кукол, ее мордашка нарисована куда лучше, а одежда пошита куда красивее.
— Нарядная, — замечает она, расстегивая завязки на спине, чтобы добраться до нутра.
— Да это Кольки нашего, балбеса, барышня расстаралась, — объясняет Степан. — Колька, стало быть, Макара сын, в голове один ветер. Только развлечения да гимназисточки, да вон с друзьями то на Невском, то в Летнем, поди удержи дома. Велосипед себе прикупил, всё потеха ему! А нам переживай, что кости переломает…
— У меня тоже велосипед, — возражает рыжий Феофан, до этого с некоторой робостью поглядывающий на грубо размалеванных чертей, выстроившихся в ряд. — Отец его даже благословил и заверил паству, что бесов под седлом не обнаружено. Анна Владимировна, хотите, я вас научу?
— Что это такое? — шепотом спрашивает она у Макара, который как раз вернулся на сцену, чтобы помочь ей с механизмом куклы.
— Двухколесная игрушка, — поясняет он, — читал давеча в журнале, что страшно вредная для женского здоровья…
— Ничего не игрушка, — обижается Феофан, но тут его зовет Лыков, нашедший за кулисами уборщицу и решивший ее допросить. Степан спешит на помощь испуганной бабке.
Анна и Макар остаются вдвоем в окружении притихших кукол.
— Вот, полюбуйтесь, — он указывает на ржавую жестянку, которую неизвестный вредитель засунул в Оксану вместо звукового цилиндра. — Это даже оскорбительно: использовать такую дрянь.
Анна аккуратно, чтобы не порезаться, достает жестянку.
— Удивительно нудная работа, — она указывает на сложный рисунок перфорации, местами очень небрежный. Должно быть, панночка изрядно фальшивит. — Обычно такое делают на конвейере. А тут вручную… должно быть, это заняло уйму времени.
— Зря потраченного времени, — сердится Макар. — Звуковые цилиндры нынче можно купить где угодно, кому понадобилось заниматься такой кустарщиной?
— Тому, у кого нет денег, — хмыкает Анна. — А это у нас что такое?
Она извлекает грубо спаянный комочек из медной проволоки, обмотанной вокруг толстого гвоздя. К нему прикручены две латунные пластинки.
— Какая-то новомодная штука, — жалуется Макар. — Я так и не понял, для чего она понадобилась.
Анна на мгновение проваливается в прошлое: подобные опыты они с отцом ставили, когда ей было двенадцать. За окном валил снег, в детской ярко горел огонь, а лампочка зажигалась, когда Анна соединяла контакты — те же два гвоздя, только яркие, блестящие.