— Ну надо же, как быстро в ваших ведомствах новости распространяются, — слабо удивляется она. — Надо думать, над вами весь столичный сыск насмешничал, когда вы меня на службу взяли.
Он беззвучно, но, кажется, искренне смеется:
— Анна Владимировна, коли бы я насмешек боялся, так и вовсе бы в полицию не пошел.
Из купе возвращается давешняя девчонка горничная, и Анна прощается:
— Спокойной ночи, Александр Дмитриевич. Нам пора обратно.
И предусмотрительно надевает варежки.
Утро в Москве ленивое, снежное, пушистое. Анна жмурится на ярком солнце: здесь зима уже вовсю разгулялась, а в Петербурге всё еще сыро, ветрено.
Зимы она нынче не очень любит, но эта кажется ей вполне сносной.
Их встречают: солидный румяный господин в жизнерадостной лисьей шубе и жандарм помоложе в длинной офицерской шинели с бобровым воротником.
— Алекса-андр Дмитриевич! — тянет господин, радушно разводя руки, будто собираясь обнять Архарова. — Какие люди!
— Иван Фомич, — шеф коротко и довольно официально кланяется. — Позвольте представить: мой механик, Анна Владимировна Аристова.
Господин окидывает ее беглым взглядом, не выражающим особого интереса. Столичные сплетни сюда еще не долетели?
— Когда мы виделись с вами в прошлый раз, вы были чином пониже, — рокочет он, улыбаясь Архарову так приторно, что подозрительно. — А теперь нам распоряжения за вашей подписью прилетают, отрадно, отрадно. Что же, мои люди к вашим услугам — мы, конечно, не прославленный СТО, но тоже кое-что умеем.
— Нисколько не сомневаюсь, — вежливо отвечает Архаров, но в его интонациях явственно проступает властность. Иван Фомич делает вид, что не замечает ее, торжественно восклицает:
— Но первым делом — завтрак! Обсудим всё за самоваром.
На секунду кажется, что Архаров откажется. Анна бы не удивилась, уж больно Иван Фомич мягко стелет, даже ей хочется от него отвязаться. Но нет, соглашается.
В небольшом уютном трактире угощают блинами и молочной кашей с тыквой. Анна с безымянным жандармским офицером, не сговариваясь, усаживаются за край стола, не желая мозолить начальству глаза.
— Ротмистр Соболев, — представляется жандарм, — Лука Платонович. Уж не взыщите, у нас тут всё по старинке, механиков в штате не держим-с. Тем более барышень.
Он примерно ее лет, однако провинциальная патриархальность так и плещется, так и норовит ее забрызгать. Анна неопределенно ведет плечом, прислушиваясь в лисьему господину:
— Признаться, из телефонограммы я мало что понял… Какая-то кислота, какая-то женщина в мужском костюме, экая диковинка! Уж не политическое ли дельце, раз вы лично так срочно к нам примчались?