На несколько минут в мастерской наступает благословенная тишина, но потом Петя снова подает голос:
— А если и правда Генштаб заберет дело и тело? Стало быть, обожженная барышня — иностранная шпионка? Или убийца по найму?
— Ах, да замолчите вы! — не выдерживает Анна наконец и, кажется, глубоко обижает Петю.
Анна поднимается наверх только после полудня, чтобы отнести Медникову отчет и протокол.
Он по уши в списках пассажиров, служащих железной дороги и провожающих в Москве.
— Это не возможные свидетели, а ночной кошмар любого сыщика, — жалуется он со страданием в голосе. — Они же нас даже не порог не пустят. Поглядите сами: тут у нас баронесса, в третьем купе отставной генерал-лейтенант, в пятом — фабрикант из Иванова. А вот в седьмом особая статья — фрейлина Высочайшего двора. Проводник кланялся ей в пояс, а начальник поезда лично проверял, хорошо ли натоплено. Вы представляете, какой запрос придет из кабинета Ея Величества, если мы к ней постучимся с расспросами?
Анна кладет свои бумаги поверх других, искренне сочувствуя Медникову. Она помнит, как их приняли в доме Штернов, а тут такие чины.
— Юрий Анатольевич, а если вам Ксению Началову с собой взять, чтобы помогла составить портрет жертвы? Нашего Иванова ведь и проводник видел, и другие пассажиры.
— Кто есть Началова? — вскидывает голову Медников.
— Машинистка, работающая с определителем. Знакома с системой Бертильона.
— Это у нас в отделе такая есть?
Посмеиваясь, Анна открывает дверь в комнатку, где стоит определитель. Ксюша кивает ей, тихо щелкает перфоратор, отмеряя человеческие особенности. Медников осторожно, чтобы не разлетелись листы, подходит ближе.
— Здравствуйте, — с изумлением говорит он, — а давно вы в этом шкафу сидите?..
Внизу ее окликает дежурный Сёма:
— Анна Владимировна, документики для вас!
— Давайте, — она уже протягивает руку, но жандарм не спешит.
— Вот извольте полюбопытствовать, — говорит он со значением, — билет в купе второго класса.
Она в упор смотрит на болтливого Сёму, и тот даже съеживается под ее прямым, немигающим взглядом.
— Так ведь мы тут поспорили, что если будет первого класса, значится… — и он замолкает, совершенно иссякнув под ее ледяным презрением.
— Новые ставки, Семён? — тихо спрашивает она. — Не слишком ли банально вы рассуждаете для этого отдела? Возможно, люди с вашим образом мышления больше пригодятся на Шпалерной?
— Чего? — пугается он.
Она выхватывает у него билет и «открытый лист на проезд до Москвы».
— Не заставляйте меня вас и дальше запугивать, — коротко просит она. — Это так утомительно.