Профессор вдруг захлопывает блокнот и торжественно покрывает фишками целый сектор чисел.
— Батюшки! — задирает бровь мрачный красавец. — Сподвиглись наконец.
— Ах, пейте свой лафит дальше! — раздражается профессор, у него от волнения трясутся руки.
Фишек так много, что Архаров очень естественно хватается за сердце.
— Вы моего поверенного этаким расточительством с ума сведете, — смеется Анна, — признаюсь вам по секрету, он страшно не любит ненадежных вложений.
— А что есть надежного в нашем грешном мире? — тянет красавец.
Ей кажется несправедливым, что человек с такой приятной наружностью настолько несчастен, и она позволяет себе выйти за рамки ни к чему не обязывающей болтовни:
— Что же приключилось с вами восемь лет назад, сударь?
— Встретил соперника, который оказался мне не по зубам, — горько усмехается он.
Анна не решается больше приставать к нему с вопросами — вдруг речь идет о дуэли или измене, кому хочется портить себе вечер подобными воспоминаниями.
Все взгляды устремляются к столу.
В наступившей тишине слышится совсем негромкий щелчок — будто рядом сломали спичку. Откуда-то резко тянет грозой.
А шарик, уже замедляющийся у края красного сектора, вдруг дергается, подпрыгивает на перегородке и скатывается в зеро.
Раздается пронзительный крик профессора.
Анна не смотрит больше на рулетку, она оглядывается по сторонам, говорит громко и капризно:
— Мне бы шампанского, Карл Иоганнович!
— Сейчас же разыщу гарсона.
А она смотрит в спину медленно удаляющегося от их стола господина в синем сюртуке. Он двигается с ленивой грацией, чуть помахивая дорогой тростью.
Профессор едва не рыдает, и мрачный красавец делится с ним лафитом. Юнкера хохочут и ругаются одновременно.
Архаров возвращается с бокалом в руках. Анна делает крохотный глоток и покидает стол, бросая:
— Ах, боже мой, какие драмы!
Некоторое время она бродит по залу, приглядываясь к карточным столам и прислушиваясь, что происходит за рулетками. И вот — наконец-то — от одного из них доносятся новые потрясенные возгласы.
Подобно многим другим, Анна оборачивается на шум. Господин в синем сюртуке стоит там же, изящно опираясь на трость. Он не касается ни стола, ни автоматонов. Что же тогда?
Грозой пахнет мастерская инженера Мельникова, где воздух буквально звенит от электрического напряжения. Автоматоны Данилевского разобрали и собрали заново — они исправны. Но изъяны искали механики.
Анна хмурится, сама не понимая, что видит. В картинке перед ней есть нечто неуловимо неправильное… Вроде всё обыкновенно: стол с рулеткой, автоматон, люди вокруг. Дама в белоснежном боа яростно выговаривает что-то своему спутнику, очевидно крайне недовольная очередным сбоем рулетки. И как только Данилевский отважился открыть сегодня зал с механическими крупье — не боится же снискать дурную славу.