Девушка не дрогнула. Её ладони сжали головки клевцов на поясе, а взгляд стал твёрже стали.
— Богиня Серебряная Змея сказала мне, что ты — моё наречённый муж! И мое предназначение — повсюду следовать за тобой. Я сразила тебя в честном бою и не добила, ты — мой вечный должник.
Ярослав в отчаянии хлопнул себя ладонью по лбу, понимая бессмысленность попытки объяснить этой молодой дурочке, что богиня манипулировала ею в своих корыстных целях. Поэтому он решил зайти «с другой стороны».
— Я тебе уже говорил, что не собираюсь связывать себя узами брака. Ни сейчас, ни через полвека! Тебе никогда не стать моей женой!
— Ты был женат трижды, — невозмутимо ответила Эйлин. — Разве это не доказательство, что ты создан для семейной жизни?
— Это доказательство того, что я идиот! — рявкнул Ярослав, чувствуя, как кровь приливает к лицу.
— Богиня сказала мне, что ты отчаянно нуждаешься в ком-то, кто остановит тебя, когда ты снова полезешь в драку! — Эйлин слегка наклонила голову, и в её глазах появилось нечто, напоминающее лукавство.
Ярослав открыл рот, чтобы возразить, но тут же закрыл его. В памяти всплыли десятки ситуаций, когда его импульсивность едва не стоила ему жизни. Эйлин, видя его замешательство, сделала последний ход.
— Я не прошу тебя сразу становиться моим мужем, — её голос внезапно стал тише. — Но если ты оставишь меня здесь, я все равно пойду в столицу Империи и найду тебя там. Пусть на это уйдет полгода — пешком до Аннаполиса быстрее не добраться, но мы рано или поздно будем вместе.
— Чувствую, принцесса, ты не отстанешь, — прошипел он. — Хорошо, я возьму тебя в столицу, но только на моих условиях.
Эйлин едва заметно улыбнулась.
— Каких?
— Во-первых, принцесса, никаких разговоров о женитьбе. Во-вторых, ты будешь слушаться меня беспрекословно. В-третьих… — он окинул её взглядом, — тебе понадобится другая одежда. В том, в чём ты сейчас, тебя в столице примут за бродячую наёмницу.
Эйлин посмотрела на свою вороненую кольчугу, и потертые кожаные штаны.
— А что не так с моей одеждой?
— Всё, — Ярослав вздохнул.
Он протянул руку, и Эйлин, после секундного колебания, взяла её. Мир вокруг поплыл, краски смешались, и через мгновение они уже стояли в просторной гостиной особняка Дагара, где Краснов любил сидеть вечерами, потягивая коньяк.
Комната была обставлена с имперской роскошью — дубовые панели на стенах, тяжёлые бархатные шторы, камин из чёрного мрамора. На столе в серебряной вазе стояли свежие розы, наполняя воздух сладким ароматом.
Эйлин замерла, широко раскрыв глаза. Она поворачивалась на месте, разглядывая всё вокруг — резные ножки кресел, позолоченные рамы картин, хрустальные подсвечники.