Она нажала на кнопку домофона в 23:47.
Тину никто не впускал целых тридцать секунд — достаточно, чтобы она успела подумать: «А вдруг его нет? Вдруг он сменил адрес? Вдруг он вообще уехал из города?» Но потом динамик ожил.
— Кто? — голос Яна был хриплым, будто он спал или не спал несколько дней.
— Я.
Пауза. Тина слышала его дыхание — тяжёлое, прерывистое. Или ей только казалось.
— Кто — я?
— Тина.
Дверь щёлкнула. Открылась.
Она вошла в подъезд, поднялась на лифте на последний этаж. Дверь в квартиру была уже открыта — он не вышел встречать, просто оставил щель в полсантиметра, как приглашение или как проверку: «Сможешь ли ты войти сама?»
Тина вошла.
Внутри было темно. Только свет из огромных окон — ночной город, миллион огней, холодный и равнодушный. Ян стоял у окна, спиной к ней, в одних чёрных шортах. Светлые волосы взлохмачены, татуировка на правой руке поблёскивала в отражении.
Он не обернулся.
— Зачем пришла? — спросил он.
Голос звучал устало. Не радостно. Не зло. Устало. Как будто она была сотой женщиной, которая пришла к нему ночью, и он уже забыл имя первой.
— Я соскучилась, — сказала Тина.
Она знала, что это звучит фальшиво. Знала, что он не поверит. Но Арно сказал: «Начни с лжи. Правду он всё равно не примет».
Ян медленно повернулся.
В полутьме его лицо выглядело высеченным из камня. Только глаза — серые, почти прозрачные — горели холодом. Он посмотрел на неё с ног до головы. Чёрный топ, чёрные шорты, волосы собраны в мокрый хвост? Нет, волосы сухие. Она пришла сухой.
— Ты не скучала, — сказал он. — Ты забыла меня через неделю после того, как я ушёл.
— Ты ушёл, — повторила Тина. — Не я.
— Потому что ты хотела, чтобы я ушёл. Ты сделала всё, чтобы я сломался первым. И я сломался. Я ушёл. Ты добилась своего. Чего тебе ещё надо?
Тина сделала шаг вперёд. Второй. Теперь между ними было меньше метра. Она чувствовала запах его кожи — гель для душа, что-то горькое, мужское. Он не двигался. Смотрел на неё сверху вниз, и в его взгляде не было ни надежды, ни злобы. Только пустота.
— Я хочу тебя, — сказала она.
— Врёшь.
— Докажи.
Она развернулась и пошла в сторону ванной.
Не обернулась. Не спросила разрешения. Она знала этот дом — каждую комнату, каждую дверь. Она жила здесь три месяца, пока он не вышвырнул её. Или она сама ушла? Теперь уже не вспомнить. Границы стёрлись.
Ванная была огромной — чёрный мрамор, два умывальника, зеркало в пол. Душевая кабина с прозрачными стенами и потолочной лейкой. Тина включила воду, не раздеваясь. Встала под струи, закрыла глаза.