Та ответила сразу, как будто ждала. И сразу с ехидцей бросила:
— Что, нажаловалась уже?
— Зачем было звонить Анне? — спросил он.
— Я мать! Имею право звонить, когда захочу!
— Что ты ей наговорила?
— Что, заело, Илюша? — И расхохоталась: — Ха-ха-ха! Всего лишь то, что ты импотент.
Мужчина прищурился и усмехнулся:
— Ты потому все время ко мне лезла? И тогда, и сейчас. Хотела попробовать?
— Заткнись, педофил проклятый! Ненавижу тебя! Чтоб подавился! Ненавижу, гад! Чтоб ты сдох!
— Больше не звони Анне, — сказал он спокойно, словно не слышал ее проклятий. — Иначе тебе с мужем придется бомжевать. Посмотрим тогда, как долго он с тобой останется.
— Тыыы!!
— И в наши с Анной отношения никогда не лезь. Я не буду повторять, — проговорил он и оборвал контакт.
А потом замер у окна, заложив руки в карманы и глядя в пространство.
Его отношения с Анной никого не касаются.
Медленно выдохнул и закрыл глаза.
Наверное, у него всегда к ней будет больше отцовского, это неистребимо, потому что она дочь Василия. Илья помнил ее маленькой девочкой, Аня ведь выросла у него на глазах.
Да, он никогда не выпускал ее из виду, наблюдал за ней издали. А как выдался удобный случай, взял к себе на работу. И может быть, так и любовался бы на нее, как на икону, дальше. Если бы не ее беременность. Это решило все.
Ему нужен был этот ребенок! Он видел в нем надежду, проблеск счастья, возможность иметь сына хоть так, если по-другому бог не дал.
Сейчас Анна — его жена.
И да, он ее не касался. При мысли, что она будет с ним из чувства благодарности или из жалости, все переворачивалось внутри. Для этого Муратов был слишком ревнивым собственником. Он не хотел от любимой женщины суррогата или подачки.
Только настоящее.
И потому готов был ждать сколько угодно, пока она сама не захочет, не потянется к нему. Вот только времени в его распоряжении не так уж много, неизвестно, сколько бог отмерит. И не все можно предугадать.
С остальным он мог разобраться.
Мужчина приложил ладонь к стеклу, еще некоторое время смотрел в темноту, потом вернулся к жене и ребенку.
***
Кажется, так просто — просчитать все на годы вперед, будущее видится так четко. Но невозможно построить жизнь по плану и жить, поднимаясь все выше, как по ступеням. Потому что в один непрекрасный момент, когда ты меньше всего этого ждешь, ступени могут уйти из-под ног, а путь свернуть не туда. И тогда…
Тогда твоя жизнь превратится в ничто.
В ад, который ты сам себе построил.
После того разговора с тестем Вадим больше недели ходил как отравленный. Саднило глубоко в груди, как будто там застряла заноза. И разгоралась злость, но не находила выхода, разбивалась о боль.